Собрание сочинений Константина Эдуардовича Циолковского в 4-х томах. Том 3: «Дирижабли»


 

Собрание сочинений
Константина Эдуардовича Циолковского
в 4-х томах

Том 3: «Дирижабли»

Москва, Издательство Академии Наук СССР

1959

 


СОДЕРЖАНИЕ

В. А. Семенов. Константин Эдуардович Циолковский — страстный борец за надежный транспортный дирижабль

1. Теория аэростата
I. Условия равновесия, поднятия и опускания аэростата
II. Изменение объема аэростата
III. Из какого материала делать аэростат
IV. Некоторые условия, которым должен удовлетворять управляемый аэростат
V. Краткое описание металлического воздушного корабля
VI. Форма управляемого аэростата
VII. Металлическая волнистая поверхность аэростата. Растяжение и сгибание ее
VIII. Форма главного продольного сечения оболочки и его свойства. Поверхность оболочки и объем ее. Момент веса оболочки и момент подъемной силы газа
IX. Давление газа на площадь поперечного сечения аэростата. Центр этого давления
X. Обозрение главных сил, действующих на оболочку аэростата; их соотношения
XI. Уклонение в деталях металлического воздушного корабля
XII. Расчеты некоторых деталей параболического аэростата; их вес
XIII. Вычисление размеров оболочки аэростата по высоте
XIV. Движение аэроната
XV. Нагревание легкого газа и изменение от этого подъемной силы аэроната

2. Простейший проект металлического аэроната
I. Описание чертежей
II. Преимущества

3. Проект металлического дирижабля на 40 человек
I. Основы проекта
II. Некоторые теоретические замечания
III. Пояснения к сводной таблице
IV. Особенности конструкции металлического дирижабля
V. Порядок практических работ при построении металлического дирижабля

4. Атлас дирижабля из волнистой стали
I. Общая таблица для дирижаблей длиной 60—300 м
II. Пояснения к таблице

ПРИЛОЖЕНИЯ

Примечания редакции к трудам К. Э. Циолковского по дирижаблям
Перечень трудов К. Э. Циолковского по дирижаблям и по теории воздухоплавания


КОНСТАНТИН ЭДУАРДОВИЧ ЦИОЛКОВСКИЙСТРАСТНЫЙ БОРЕЦ ЗА НАДЕЖНЫЙ ТРАНСПОРТНЫЙ ДИРИЖАБЛЬ

I. ПРОЕКТ ЦЕЛЬНОМЕТАЛЛИЧЕСКОГО ДИРИЖАБЛЯ ЦИОЛКОВСКОГО

Во второй половине XIX в. в борьбе людей за обладание воздушным океаном наибольшие надежды возлагались на дирижабли.

Один из величайших деятелей русской науки того времени, Дмитрий Иванович Менделеев, уверенный в скором развитии аппаратов тяжелее воздуха, в то же время говорил тогда,-;что знания людей об аппаратах тяжелее воздуха («об аэродинамах») «еще в зародыше, в размерах, негодных в жизни людей», но что «этот род воздухоплавания обещает наибольшую будущность, дешевизну и, так сказать, указывается самой природой, потому что птица тяжелее воздуха и есть аэродинам».

Признавая, что самолету принадлежит будущее, Менделеев тогда же рекомендовал не отказываться от того, что можно было взять от настоящего; учитывая реальные возможности данного момента, он говорил:

«Только одни аэростаты обещают дать скорый и возможный результат, тем более, что весь вопрос с теоретической стороны в главных чертах здесь окончательно ясен. А потому прежде всего должно обратиться в практике к опытам в большом виде над хорошо обдуманным управляемым аэростатом. Не задаваясь чем-либо невозможным или мечтательным, я думаю и хорошо убежден, что большим аэростатом управлять возможно в такой же мере, как кораблем».

Взгляды К. Э. Циолковского на управляемое воздухоплавание полностью совпадали с этими соображениями Д. И Менделеева.

К. Э. Циолковский, вынашивая свою идею безопасного дирижабля, критически рассматривал все известные тогда попытки конструирования дирижаблей и признавал их не отвечающими требованию безопасности полета. Он строго определил требования надежности эксплуатации дирижаблей, которыми должны руководствоваться изобретатели и конструкторы, и дал свой оригинальный проект цельнометаллического дирижабля.

Мысль о том, что создание цельнометаллического дирижабля сделает переворот в культурной и экономической жизни людей, зародилась у Циолковского еще в юные годы. Однако он понимал, что окружавшее его общество и, главное, официальные представители научно-технической общественности не заинтересуются его идеями, пока он не даст исчерпывающих научных и опытных доказательств своей правоты, пока он не получит признания в научном мире. Без этого ему не помогут в решении волновавших его вопросов, будут относиться к нему, человеку неизвестному в научном мире, с глубочайшим недоверием.

Как видно из ряда автобиографических заметок Циолковского, он понимал и то, что в его время дорога открыта лишь людям богатым и влиятельным, он же был и беден и неизвестен, да еще с таким физическим недостатком, как глухота, что лишало его возможности получать образование обычным для всех способом — в школе и институте. Поэтому он видел перед собой единственный путь — прокладывать себе дорогу в жизни своими личными научными трудами, добиваться признания идеи металлического дирижабля неоспоримыми научными выводами; опираясь на них, добиваться признания ценности и необходимости реализации его идей.

С зимы 1880 г., будучи учителем народного училища в Боровске, Циолковский ряд лет упорно работает над изучением и всесторонним исследованием теории аэростата; здесь он приходит к вполне определенным, строго научным выводам о возможной управляемости аэростатов и целесообразности строить аэростаты огромных размеров. Продолжая работу в области исследования возможности создания таких воздушных кораблей, он делает вывод о практической целесообразности строитьтолько металлические воздушные корабли.

Но Циолковский не обращается еще с этими выводами своих теоретических исканий ни в научные учреждения, ни в печать. Его беспокоит не то, что кто-нибудь перехватит его идею, а то, чтовсякая научная или техническая недоработка вопроса даст возможность его противникам поставить под сомнение справедливость самой идеи. И вот, не будучи инженером, не имея никакого опыта в расчетно-конструкторских работах, он решает силой своих теоретических изысканий преодолеть все трудности. Огромный талант и упорный многолетний труд Константина Эдуардовича действительно привели его к исключительным результатам.

Не ограничиваясь задачей разработать проект какого-нибудь воздушного корабля, лишь бы он только летал, К. Э. сразу же поставил перед собой труднейшую задачу — создать такой корабль, который со всех точек зрения в его представлении был бы наиболее совершенным: безопасным для пассажиров, наиболее простым и неприхотливым в эксплуатации, наиболее выгодным экономически.

На этом пути он и пришел к выводу о необходимости создавать корабль целиком из металла. В этом он видел в первую очередь защиту своего корабля от самого опасного врага воздухоплавания (пользующегося огнеопасным водородом) — от огня. Огонь же К. Э. в своих выводах делает подсобным средством для улучшения эксплуатационных качеств дирижабля, используя тепло для подогрева газа внутри корпуса дирижабля. Так родилась и развилась в мозгу автора талантливейшая идея «объединить огонь и металл».

В 1886 г. К . Э. уже закончил первую большую научно-теоретическую и инженерно-расчетную работу по аэростатам; она не была тогда издана и в рукописи носила название «Теория аэростата» В Уверенный в своих теоретических достижениях, Циолковский в 1887 г. делает доклад в Москве о результатах своих исследований на заседании Физического отделения Общества любителей естествознания. Доклад был принят вполне положительно.

Иное отношение встретил этот труд Циолковского в VII Воздухоплавательном отделе Русского технического общества, где он обсуждался (в отсутствие автора) по рукописи К. Э. в октябре 1890 г. Оказалось, что Воздухоплавательный отдел совершенно не верил в будущее управляемого воздухоплавания, что и высказал в своем решении, направленном в копии Циолковскому в Боровск:

«1) Весьма вероятно, что аэростаты будут делать металлическими;

2) Циолковский может оказать значительные услуги делу воздухоплавания;

3) металлические аэростаты строить весьма трудно;

4) аэростат (по мнению общества) обречен на веки, силою вещей, остаться игрушкой ветров».

В 1891 г. К. Э. Циолковский с большим письмом-статьей обращается к известному русскому ученому профессору А. Г. Столетову, где продолжает развивать свою мысль о металлическом дирижабле.

Затем К . Э. начинает печатать свои труды отдельными статьями.

Так как издавать сразу большую работу (около 300 страниц) для Циолковского было трудно и, кроме того, он считал необходимым сделать свою рукопись «Теория аэростата» более совершенной, содержание этой работы дробилось автором на отдельные статьи, дополнялось и выходило в свет в течение очень продолжительного времени (1892—1908).

Невозможность добиться действенной поддержки со стороны официальной научно-технической общественности заставляет автора апеллировать к широким слоям общества; он перелагает свой математический труд на популярный язык, призывая сочувствующих ему лиц только прочитать его книги, уверенный, что этого будет достаточно, чтобы согласиться с его неоспоримыми доводами.

В 1892 г. появляется в печати работа Циолковского «Аэростат ■металлический управляемый»; в 1893 г. — второй выпуск этой книги; в том же году — его небольшая статья «Возможен ли металлический аэростат» и работа «Железный управляемый аэростат на 200 человек», в 1897 г . — «Самостоятельное горизонтальное движение управляемого аэростата»; в 1898 г. — книга «Простое учение о воздушном корабле» (в популярном изложении); в 1905 г. — маленькая статья «Металлический воздушный корабль», и, наконец, в 1905—1908 гг. в журнале «Воздухоплаватель» К. Э. удается поместить значительную часть своего первоначального труда «Теория аэростата», который печатался под названием «Аэростат и аэроплан», подвергаясь попутно значительной редакционной переработке автором.

Так прошло 22 года со времени создания К. Э. его рукописи «Теория аэростата» до издания в печати основных содержащихся в ней расчетов.

Появление в печати трудов Циолковского вызвало ряд откликов русской и иностранной печати.

«Московский вестник» в 1897 г. писал: «Нет пророка в своем отечестве. Дело касается русского ученого, калужанина Циолковского. . . Наш соотечественник, теоретик в науке, издал в 1893 году брошюру под названием «Аэростат металлический управлявхмый». Не только общая, но и специальная пресса в России не сочла нужным даже словом обмолвиться об этой брошюре, которая тем временем была переведена на языки французский, немецкий и английский и вызвала заграницей оживленный обмен мыслей. Течения жизни предали ее забвению, из которого его вызвал полет Андрэ. Французский журнал говорит: если бы Андрэ ознакомился с этой книгой, то никогда не предпринял бы он своего безумного полета. . . Все это так, но^одно странно: почему же русские ученые сочли нужным замолчать Циолковского».

Журнал «Разведчик» еще до предыдущего отзыва (в 1896 г.) писал: «Циолковский — это ученый фанатик, увлекшийся идеей о металлическом управляемом аэростате. Над этим предметом он работает уже, кажется, более десятка лет: он издал целую книгу под названием «Аэростат», брошюру «Аэроплан», составил массу рукописных трудов, произвел целый ряд интересных опытов относительно сопротивления воздуха продолговатым телам, изготовил модель аэростата для доказательства возможности применения металла при постройке аэростатов…

Работа Циолковского «Железный управляемый аэростат», видимо, есть плод солидного труда, выражена весьма определенно и заслуживает чтобы ею занялись».

В 1904 г. предложения Циолковского обсуждались в Калуге группой инженеров. В заключении этой группы отмечалось, что проект Циолковского вполне осуществим, весьма важен и неоспоримо верен в теоретическом отношении.

Вот текст заключения этих инженеров, опубликованный в печати:

«Автор проекта, как показывают многие его печатные труды, строго и всесторонне изучил и разработал всю теорию воздухоплавания, произвел множество математических и опытных изысканий в этой области, взвесил все существующие принципы воздухоплавания и, создавая свой проект, руководствовался лишь неоспоримо верными принципами, установленными на основании добытого и разработанного им громадного материала. Воздушный корабль К. Э. Циолковского есть результат упорной работы, фанатического преследования одной идеи.

Позволительно думать, что настоящая заметка не пройдет бесследно, и как общество, так и печать вспомнят о существовании проекта нашего соотечественника Циолковского и окажут содействие его осуществлению». Далее следуют 14 подписей инженеров-механиков, инженеров-технологов, инженеров путей сообщения, кандидатов математических наук.

В 1908 г. Циолковским была отработана рукопись, озаглавленная «Нагревание легкого газа и изменение от этого подъемной силы аэростата», представлявшая собой часть неизданной им рукописи самой первой теоретической работы «Теория аэростата» (1886). Согласно работам инженера Б. Н. Воробьева, исследовавшего литературное наследство К. Э. Циолковского, рукопись эта по ее содержанию составляла главу XVI первой части подготовленной к печати работы К. Э. «Аэростат и аэроплан», печатавшейся в 1905—1908 гг. в журнале «Воздухоплаватель» в Петербурге, но не изданной в задуманном объеме.

Главу эту К. Э. называл «Тепловым расчетом дирижабля». Он писал о ней: «Тепловой расчет давно готов в рукописи и предполагался к печатанию в «Воздухоплавателе», как продолжение моей большой работы «Аэростат и аэроплан». Но журнал стал органом Аэроклуба, и поэтому печатание моих работ было приостановлено».

Преданный своей идее цельнометаллического дирижабля, Циолковский, несмотря на отсутствие активного отклика научной общественности, продолжает упорно работать.

В 1910 г. появляются в печати две его статьи: «Металлический аэростат, его выгоды и преимущества» и «Металлический мешок, изменяющий свой объем и форму».

В архиве Циолковского найдена рукопись его предисловия к одной из этих статей, начинающаяся эпиграфом: «Может быть, оно подтвердится, когда меня не будет. Я исчезну, но логика исчезнуть не может». Новые работы К. Э. вызвали и новые отклики, но опять лишь единичные и не действенные, которые в лучшем случае могли лишь морально поддержать автора.

В журнале «Электричество и жизнь» в 1912 г. было напечатано:

«Трагична судьба этого талантливого и высокообразованного изобретателя. Целый ряд его открытий проходит незамеченным, и ему приходится через несколько лет встречать их приписанными другим лицам. . . Будущий историк физики несомненно отметит удивительную настойчивость нашего соотечественника, не оцененного нами, его современниками. . . Он, по-видимому, слишком опередил свое время и свою страну».

Заслуженный деятель науки и техники РСФСР доктор технических наук, профессор В. А. СЕМЕНОВ

 


***


 

book2Вы ознакомились лишь с частью сборника трудов Константина Эдуардовича Циолковского.

Хотите узнать больше? На нашем сайте в разделе «Научное наследие» вы найдете множество его статей, доступных как для онлайн-чтения, так и для бесплатной загрузки в формате PDF.

Приятного погружения в мир мыслей и идей великого ученого!

 

 

Собрание сочинений Константина Эдуардовича Циолковского в 4-х томах. Том 2: «Реактивные летательные аппараты»


 

Собрание сочинений
Константина Эдуардовича Циолковского
в 4-х томах

Том 2: «Реактивные летательные аппараты»

Москва, Издательство Академии Наук СССР

1954

 


ОГЛАВЛЕНИЕ

Проф. А. А. Космодемьянский. К. Э. Циолковский — основоположник современной ракетодинамики

РЕАКТИВНЫ Е ЛЕТАТЕЛЬНЫЕ АППАРАТЫ

Свободное пространство
Исследование мировых пространств реактивными приборами. Часть I
Исследование мировых пространств реактивными приборами. Реактивный прибор «ракета» К. Циолковского. Часть II
Исследование мировых пространств реактивными приборами (Дополнение к I и II части труда того же названия)
Реактивный прибор как средство полета в пустоте и в атмосфере
Исследование мировых пространств реактивными приборами
Космическая ракета. Опытная подготовка
Труды о космической ракете. 1903—1927 гг
Новый аэроплан
Реактивный двигатель
Космические ракетные поезда
Реактивный аэроплан
Звездоплавателям
Восходящее ускоренное движение ракетоплана
От самолета к звездолету
Достижение стратосферы. Топливо для ракеты
Теория реактивного движения
Звездолет
Стратоплан полуреактивный
Парогазовый турбинный двигатель
Снаряды, приобретающие космические скорости на суше или воде
Только ли фантазия?
Наибольшая скорость ракеты [глава 8 из работы «Основы построения газовых машин»]

ПРИЛОЖЕНИЕ
В. Н . Воробьев. Печатные труды и рукописи К. Э. Циолковского по вопросам реактивных летательных аппаратов и межпланетных сообщений


К. Э. ЦИОЛКОВСКИЙ — ОСНОВОПОЛОЖНИК СОВРЕМЕННОЙ РАКЕТОДИНАМИКИ

Ракетная техника — одна из наиболее ватны х областей научно-технического прогресса в 20-м столетии.

В годы второй мировой войны развитие реактивных аппаратов стало особенно интенсивным. На полях сражений появились реактивные минометы, ракеты дальнего действия, реактивные воздушные торпеды и самолеты с реактивными двигателями.

В послевоенные годы реактивные самолеты-истребители почти вытеснили истребителей с воздушным винтом. Новые скоростные самолеты, как правило, разрабатываются с реактивными двигателями. При помощи ракет изучают состав, температуру и скорость ветра верхних слоев атмосферы, а также законы распространения коротких радиоволн и спектры солнечного излучения на больших высотах. Научно-технические журналы уже всерьез обсуждают проблему создания ракеты — спутника Земли.

Для решения задач ракетной техники пробуждены и организованы такие силы науки и промышленности, о которых даже не могли мечтать в предыдущие эпохи технического развития человеческого общества.

Изучение законов движения реактивных аппаратов становится актуальной проблемой современной механики.

Основоположником теории реактивного движения, создателем принципов, на которых зиждется развитие этого нового раздела науки, вдохновенным пропагандистом реактивных двигателей был знаменитый деятель науки, изобретатель и мыслитель Константин Эдуардович Циолковский.

Движение реактивных аппаратов гораздо более сложно для изучения, чем движение винтовых самолетов и артиллерийских снарядов. Наиболее важным фактором, усложняющим изучение движения, является значительное изменение массы реактивного аппарата во время полета.

Изменение массы реактивных аппаратов в процессе движения не позволяет использовать для расчета формулы классической механики, являющейся теоретической базой расчета движения тел, масса которых постоянна во время движения.

Известно также, что в тех задачах техники, где приходится иметь дело с движением тел переменной массы (например, у самолетов с большими запасами горючего), предполагается для упрощения анализа, что траекторию движения можно разделить на участки и считать на каждом отдельном участке массу движущегося тела постоянной.

Изучение движения ракет как тел переменной массы было поставлено на твердую научную почву К. Э Циолковским. Он внес существенный вклад в развитие нового раздела теоретической механики — механики тел переменной массы.

Константин Эдуардович Циолковский родился 17 сентября 1857 г. в селе Ижевском Спасского уезда Рязанской губернии, в семье лесничего.

Его детские годы были омрачены тяжелой болезнью — девяти лет он заболел скарлатиной и почти совершенно потерял слух. Глухота не позволила мальчику продолжать учение в школе и с 14 лет Константин Эдуардович начал заниматься самообразованием, используя книги, которые имелись в библиотеке его отца. Тогда же в нем пробуждается страсть к изобретательству: он самостоятельно строит из тонкой папиросной бумаги воздушные шары, делает маленький токарный станок и конструирует коляску, которая движется при помощи ветра. Циолковскому было 16 лет, когда отец направил его в Москву для знакомства с промышленностью и продолжения самообразования.

В эти годы у Циолковского зарождается мысль о завоевании мировых пространств. Был момент, когда ему показалось, что можно подняться в космическое пространство, используя свойства центробежной силы.

«Я был так взволнован, даже потрясен, — писал позднее Константин Эдуардович,— что не спал целую ночь, бродил по Москве и все думал о великих следствиях моего открытия. Но уже к утру я убедился в ложности моего изобретения. Разочарование было так же сильно, как и очарование. Эта ночь оставила след на всю мою жизнь; через 30 лет я еще вижу иногда во сне, что поднимаюсь к звездам на моей машине, и чувствую такой же восторг, как в ту незапамятную ночь».

В 1879 г. К. Э. сдал экстерном экзамен на звание учителя народного училища и в 1880 г. был назначен на должность учителя арифметики и геометрии в Боровское уездное училище Калужской губернии.

Работая учителем уездного училища, К. Э. начал свои первые научные исследования. Можно утверждать, что основные научные работы Циолковского были связаны с тремя большими комплексными техническими проблемами, которые выдвигались им как изобретательские предложения. Этими проблемами являются: цельнометаллический дирижабль, аэроплан и ракета дальнего действия.

Большинство работ, связанных с цельнометаллическим дирижаблем, было выполнено с 1885 по 1892 г. Описание и расчеты аэроплана — хорошо обтекаемого, с легким двигателем — были опубликованы в 1894 г.

С 1896 г. Циолковский систематически занимался теорией движения ракет и предложил ряд конструктивных схем ракет дальнего действия и ракет для межпланетных путешествий. В последние годы жизни, с 1929 по 1935 г., Циолковский много и плодотворно работал над созданием теории полета реактивных самолетов.

Работы по теории реактивного движения являются наиболее ценными и прогрессивными из всего обширного научного наследства Константина Эдуардовича. Все величие таланта ученого, его творческая самобытность и оригинальность проявились во всей глубине именно в задачах исследования полета ракет и реактивных аппаратов. Циолковский расширил границы человеческого знания, а его идея применения ракеты для исследования мировых пространств только в наши дни начинает познаваться во всей ее грандиозности. Он — родоначальник теории современных жидкостных ракет дальнего действия и основоположник строго научной теории межпланетных путешествий.

В 1881 г. 24-летний К. Э. Циолковский самостоятельно разработал кинетическую теорию газов. Он послал эту работу в Петербургское физико-химическое общество. Работа получила одобрение видных членов общества, в том числе и гениального химика Д. И. Менделеева. За вторую работу, названную «Механика животного организма» *, К. Э. Циолковского единогласно избрали членом Физико-химического общества.

С 1885 г. К. Э. Циолковский начал усердно заниматься вопросами воздухоплавания. Он поставил своей задачей создать маталлический управляемый аэростат. Циолковский обратил внимание на весьма существенные недостатки дирижаблей с баллонами из прорезиненной материи: такие оболочки быстро изнашивались, были огнеопасны, обладали весьма незначительной прочностью, и наполняющий их газ быстро терялся вследствие проницаемости ткани. Результатом работы К. Э. Циолковского было обстоятельное сочинение «Теория и опыт аэростата».

В этом сочинении дано научное обоснование конструкции дирижабля с тонкой металлической оболочкой (железной или медной); для наглядного пояснения сути дела в приложениях разработаны многочисленные
схемы и чертежи.

Эта работа над совершенно новой задачей, без научной периодики, без общения с учеными, требовала невероятного напряжения творческих сил и колоссальной энергии. «Работал я два года почти непрерывно, — писал К. Э. Циолковский, — я был всегда страстным учителем и приходил из училища сильно утомленным, так как большую часть сил оставлял там. Только к вечеру я мог приняться за свои вычисления и опыты. Как же быть? Времени было мало, да и сил также, и я придумал вставать чуть свет и, уже поработавши над своим сочинением, отправлялся в училище. После этого двухлетнего напряжения сил у меня целый год чувствовалась тяжесть в голове». Циолковскому принадлежит замечательная идея постройки аэроплана с металлическим остовом. В статье 1894 г. «Аэроплан или птицеподобная (авиационная) летательная машина» даны описание и чертежи моноплана, который по своему внешнему виду и аэродинамической компоновке предвосхищает конструкции самолетов, к которым авиационная техника пришла через 15 лет.

В аэроплане Циолковского крылья имеют толстый профиль с округленной передней кромкой, а фюзеляж — хорошо обтекаемую форму.

Весьма интересно, что в этой статье Циолковский впервые в истории развития самолетостроения особенно подчеркивает необходимость улучшения обтекаемости аэроплана для получения больших скоростей. Конструктивные очертания аэроплана Циолковского были несравненно более совершенными, чем более поздние конструкции братьев Райт, Сантос-Дюмона, Вуазена и других изобретателей. Для оправдания своих расчетов Циолковский писал: «При получении этих чисел я принял самые благоприятные, идеальные условия сопротивления корпуса и крыльев; в моем аэроплане нет выдающихся частей, кроме крыльев; все закрыто общей плавной оболочкой — даже пассажиры». Циолковский ясно предвидит значение бензиновых двигателей внутреннего сгорания для авиации. Вот его слова, показывающие полное понимание устремлений технического прогресса: «Однако у меня есть теоретические основания верить в возможность построения чрезвычайно легких и в то же время сильных бензиновых или нефтяных двигателей, вполне удовлетворяющих задаче летания».

Константин Эдуардович предсказывал, что со временем маленький аэроплан будет успешно конкурировать с автомобилем. Но и эта идея Циолковского не получила признания среди официальной русской науки. На дальнейшие изыскания по аэроплану не было ни средств, ни даже моральной поддержки. Об этом периоде своей жизни ученый писал с горечью: «При своих опытах я сделал много новых выводов, но новые выводы встречаются учеными недоверчиво. Эти выводы могут подтвердиться повторением моих трудов каким-нибудь экспериментом, но когда же это будет. Тяжело работать в одиночку многие годы при неблагоприятных условиях и не видеть ниоткуда ни просвета, ни поддержки».

Вопросы межпланетных путешествий интересовали Циолковского с самого начала его научного творчества. В этом томе работ по ракетодинамике впервые публикуется своеобразный научный дневник Константина Эдуардовича «Свободное пространство», в котором рассмотрено протекание простейших явлений механического движения в пространстве без действия сил тяготения и сил сопротивления среды. Рассматривая способы сообщения движения в свободном пространстве, Циолковский приходит к выводу, что проще всего сообщить движение неподвижному телу (или изменить имеющееся движение) можно отбросом массы, т. е. реакцией отбрасываемых от данного тела частиц. Вот две записи из работы «Свободное пространство».

«…28 марта 1883 года. Утро. …. Вообще, равномерное движение по кривой или прямолинейное неравномерное движение сопряжено в свободном пространстве с непрерывною потерею вещества (опоры)…»

«. ..Положим, что дана бочка, наполненная сильно сжатым газом. Если отвернуть один из ее кранов, то газ непрерывной струей устремится из бочки, причем упругость газа, отталкивающая его частицы в пространство, будет также непрерывно отталкивать и бочку. Результатом этого будет непрерывное изменение движения бочки».

Таким образом, принцип реактивного движения был осознан Циолковским в самом начале его самостоятельной научной деятельности.

В статье «Свободное пространство» еще нет количественных результатов, все заключения строятся на качественных выводах из закона сохранения количества движения для замкнутых механических систем, но целесообразность использования реакции истекающей струи для перемещений в свободном пространстве сформулирована отчетливо и ясно. Нам кажется несомненной связь этой ранней работы Циолковского с его фундаментальной статьей «Исследование мировых пространств реактивными приборами», опубликованной на 20 лет позднее — в 1903 г.

Проф. Ар. А. Космодемьянский.

 


***


 

book2Вы ознакомились лишь с частью сборника трудов Константина Эдуардовича Циолковского.

Хотите узнать больше? На нашем сайте в разделе «Научное наследие» вы найдете множество его статей, доступных как для онлайн-чтения, так и для бесплатной загрузки в формате PDF.

Приятного погружения в мир мыслей и идей великого ученого!

 

 

Собрание сочинений Константина Эдуардовича Циолковского в 4-х томах. Том 1: «Аэродинамика»


 

Собрание сочинений
Константина Эдуардовича Циолковского
в 4-х томах

Том 1: «Аэродинамика»

Москва, Издательство Академии Наук СССР

1951

 


ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие
Н. Я . Фабрикант. О работах К. Э. Циолковского по аэродинамике

АЭРОДИНАМИКА
Давление жидкости на равномерно движущуюся в ней плоскость
Объяснение вихреобразных движений в воздухе и воде
Устройство летательного аппарата насекомых и птиц и способы их полета 31
Аэроплан или птицеподобная (авиационная) летательная машина
Первые опыты К. Э. Циолковского по сопротивлению воздуха (1895—1896) до сооружения им аэродинамической трубы
Первое описание К. 9. Циолковским его аэродинамической трубы, посланное 12 октября 1897 г. в Русское физико-химическое общество в Петербурге
Давление воздуха на поверхности, введенные в искусственный воздушный поток
Отчет К. Э. Циолковского Российской Академии наук об опытах по сопротивлению воздуха, произведенных им на средства Академии в 1900—1901 гг.
Сопротивление воздуха и воздухоплавание
Давление на плоскость при ее нормальном движении в воздухе

ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложения
Библиография
Примечания

 


ПРЕДИСЛОВИЕ

Имя знаменитого ученого К. Э. Циолковского хорошо известно у нас и за рубежом. Его оригинальные исследования, в которых он не только провидел, но теоретически обосновал возможность реактивных самолетов и ракет дальнего действия, представляют в наше время большой интерес для широких кругов авиационных работников. Он является творцом науки звездоплавания (космонавтики), занимающейся вопросами междупланетных сообщений, и вывел классические формулы полета ракеты.

Задолго до создания реальных воздушно-реактивных самолетов он дал их эскизы и разработал их теорию. Много занимался К. Э. Циолковский вопросами дирижаблестроения, предложил ряд оригинальных конструкций металлических дирижаблей и указал на экономичность больших воздушных кораблей. Циолковский был пионером и основоположником в области экспериментальной аэродинамики. Он построил в 1897 г. в г. Калуге одну из первых в мире аэродинамических труб и провел в ней в течение пяти лет систематические исследования различных моделей крыльев, дирижаблей, различных геометрических тел и т. д.

Обработка экспериментальных данных и теоретические соображения позволили К. Э. Циолковскому установить ряд важнейших законов аэродинамики. Эту работу высоко оценил И. Е. Жуковский.

В работе «Аэроплан, или птицеподобная (авиационная) летательная машина», 1894 г.*, Циолковский впервые дал аэродинамический расчет аэроплана и предложил рациональную схему самолета, на много лет опередив техническую мысль других стран. Высказанные предложения легли в основу структуры современного самолета — моноплана с безрасчалочным крылом обтекаемой формы, колесным шасси и соосным вращением винтов. В этом же сочинении он впервые в мире предложил гироскопический автопилот с электрическим приводом для руля высоты.

Помимо научно-технических исследований, Циолковский написал ряд работ по вопросам естествознания. Большинство из них является выражением его материалистических взглядов на природу, на строение космоса, на будущее человечества.

Тяжела была в дореволюционное время жизнь Циолковского. Самоучка, полуглухой с детства, он должен был учиться самостоятельно, до всего доходя своим умом. Бедность преследовала его почти всю жизнь. Лишь при Советской власти он получил признание, был окружен заботой и вниманием.

Несмотря на то, что здоровье его было сильно подорвано невзгодами и тяготами дореволюционного периода, он работал с исключительным подъемом и продуктивностью. Если в течение 26 лет до революции емуудалось напечатать менее 50 работ (около 80 осталось в рукописях), то при Советской власти из-под его пера ежегодно выходило свыше 20 произведений, значительную часть которых он обрабатывал для печати. В 1934 г. вышло в свет 2 тома его «Избранных трудов» по цельнометаллическим дирижаблям и реактивным летательным аппаратам. Его труды были проникнуты бодрым духом и верой в светлое будущее человечества.

К. Э. Циолковский много и плодотворно работал на благо социалистической Родины, Советского государства, которое создало ему для этого все условия. В 1932 г., в день его 75-летия, Правительство удостоило его за научные труды и изобретения высокой награды — Орденом Трудового Красного Знамени.

Перед сх ертью он в письме на имя товарища И. В. Сталина завещал все свои труды «партии большевиков и Советской власти — подлинным руководителям человеческой культуры».

Великий вождь нашего народа И. В. Сталин в теплом ответном письме благодарил К . Э. за его труды на пользу нашей Родины.

Труды Циолковского издавались несколько раз, но далеко не в полном виде и в плохом оформлении.

В связи с передачей, по решению правительства, всего архива К. Э.Циолковского Академии Наук СССР, при Отделении технических наук АН образована Комиссия по разработке и подготовке к изданию его трудов. Она наметила следующее распределение материалов по томам:

Том I. Аэродинамика.

Том II. Реактивные летательные аппараты.

Том III. Изобретения К. Э. Циолковского и труды его по разным вопросам.

Том IV. Вопросы естествознания.

Том V. Автобиография К. Э. Циолковского. Материалы для биографии. Переписка. Библиография.

Особым тиражом будет издан дополнительный том, который будет содержать популярные и научно-фантастические произведения К. Э. Циолковского. Издание будет включать некоторые еще не публиковавшиеся
труды Циолковского.

Пусть это издание будет новым памятником деятельности нашего гениального ученого, предвидевшего и своими трудами способствовавшего развитию новой техники!

Академик Б. Юрьев

 


***


 

book2Вы ознакомились лишь с частью сборника трудов Константина Эдуардовича Циолковского.

Хотите узнать больше? На нашем сайте в разделе «Научное наследие» вы найдете множество его статей, доступных как для онлайн-чтения, так и для бесплатной загрузки в формате PDF.

Приятного погружения в мир мыслей и идей великого ученого!

 

 

Идеи К.Э.Циолковского и современность

«Идеи К.Э.Циолковского и современность»

Академия наук СССР, Издательство наука, Москва, 1979

 

В данный сборник включены избранные доклады, заслушанные на VI-VIII Чтениях К.Э. Циолковского, проводившихся в Калуге в 1971-1973 годах. В сборнике рассмотрен широкий круг вопросов, связанных с развитием идей Циолковского по ракетной и космической технике, механике космического полёта, различным вопросам космической биологии и медицины. Некоторые материалы сборника представляют не только исторический интерес.

Основные разделы сборника:

  • Проблемы ракетной и космической техники;
  • Механика космического полёта;
  • Космос и жизнь;
  • Авиация и воздухоплавание;
  • Научное наследие учёного.

 

book2Вы прочитали только часть книги о Константине Эдуардовиче Циолковском.

Хотите прочитать всю книгу? Вы можете её читать онлайн на этой странице или скачать бесплатно в формате PDF на странице сайта «Научное наследие».

Приятного прочтения!

 
 

«Мифы о творчестве К.Э.Циолковского»

«Мифы о творчестве К.Э.Циолковского»

Альтернативный взгляд на творчество К.Э.Циолковского

Салахутдинов Гелий Малькович

2003

 


Гелий Малькович Салахутдинов — кандидат технических наук, старший научный сотрудник Института истории естествознания и техники РАН. Автор книг по истории космонавтики и технике. Окончив в 1968 году Казанский авиационный институт по специальности «Динамика полёта и управление летательными аппаратами», длительное время работал в области космонавтики, где занимался вопросами тепловой защиты космических аппаратов и ракетных двигателей. В 1978 году защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата технических наук по специальности «История науки и техники» и до 1992 года работал учёным секретарем Комиссии АН СССР по разработке научного наследия и развитию идей одного из пионеров космонавтики Ф.А. Цандера.

Г.М. Салахутдинов — автор ряда научных и научно-популярных книг и брошюр: «Развитие методов тепловой защиты жидкостных ракетных двигателей», 1984; «Тепловая защита в космонавтике», 1982; «Ф.А. Цандер», 1987; «Аполлоны летят на Луну», 1988; «Приключения на орбитах», 1992, и др. Опубликовал несколько десятков статей по истории космонавтики, по логике историко-технического познания и теории развития техники. Наиболее известные из них (Человеческая ориентация развития космонавтики/ Наш Современник, 1990, №3; Ещё раз о космосе/Огонёк, 1990, №34 и др.), посвящены критическому анализу процессов развития космонавтики, выявлению ошибок и неточностей в управлении ею. Кроме того, в 1999−2000 гг. в журнале «Инженер» появились его статьи, пересматривающие представления о творчестве российских исследователей: М. В. Ломоносова, К. Э. Циолковского, А. С. Попова, И. И. Ползунова и др.

Салахутдинов выдвигал свою кандидатуру на орбитальный полёт в качестве первого журналиста-космонавта, но эта экспедиция по ряду причин не состоялась.

 


КРАТКАЯ БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

К.Э. Циолковский родился 5-го (17-го) сентября 1857 г. в селе Ижевском Спасского уезда Рязанской губернии в древней дворянской семье.

В 1858 г. семья переехала в Рязань. В начале зимы 1867-1868 гг. К.Э. Циолковский, получив осложнение от скарлатины, оглох.

Для лучшего понимания его так называемых философских работ отметим, что он был очень больным человеком. Кроме глухоты, он был еще и близорук, в детстве страдал лунатизмом, мальчишечьих поллюций у него не было до 20 лет (он считал, что это было оттого, что вся его половая сила шла на укрепление мозга), в зрелом возрасте у него появились пупочная и паховая грыжи и ему пришлось носить бандажи. В молодости он получил сильное нервное расстройство. Он писал: «Я уже тогда был не совсем здоров (нервное расстройство, которое отразилось на моих детях) и совсем разучился бегать»…

Анализ показал, что действительно со здоровьем детей были большие проблемы. Два сына покончили жизнь самоубийством из-за нервного расстройства. Еще один сын прожил чуть больше года, другой рос хилым и больным и, став бухгалтером, постоянно допускал ошибки в расчетах, — умер в 31 год, в 30 лет умерла еще и дочь. Только две другие дочери дожили до почтенного возраста.

В 1868 г. семья переехала в Вятку, а в следующем году Костя был определен в гимназию, где он проучился четыре года, причем из-за глухоты — два в одном классе.

В 1873 г. отец отправил его в Москву в ремесленное училище, но в связи с тем, что оно стало высшим, он в него не поступил и остался в Москве, где занялся самообразованием.

Через три года он вернулся в Вятку, а в 1878 г. вместе с отцом переехал в Рязань. В 1879 г. сдал экзамены и получил звание учителя народных училищ. В 1880 г. занял должность учителя арифметики в Боровске и в том же году женился на дочке хозяина квартиры, где снимал себе жилье.

В 1882 г. он написал три ученических этюда по биологии, кинетической теории газов и природе солнечной энергии и отправил их в качестве научно-исследовательских работ в Русское физико-химическое общество, существовавшее при Петербургском университете. Все три работы не содержали ничего нового, были не вполне правильны, но свидетельствовали об одаренности их автора. Для помощи ему члены Общества единогласно избрали его своим членом. К.Э. Циолковский представлял окружающим факт этого избрания как признание его научных трудов.

В 1890 — 1891 гг. он закончил свою первую теоретическую работу по аэродинамике, на которую Н.Е. Жуковский дал положительный отзыв. После ее публикации К.Э. Циолковский стал претендовать на то, что он опроверг формулу И. Ньютона о давлении воздуха на плоскую пластинку, а также на установление зависимости силы этого давления от продолговатости плоской пластинки. Однако эта работа, как будет показано ниже, была совершенно ошибочной и свидетельствовала о полной неспособности ее автора проводить теоретические исследования.

В 1893 г. он выпустил свою научно-фантастическую повесть «На Луне», ставшей первой его работой в этом жанре. В этом же году в целом завершил разработку проекта цельнометаллического управляемого дирижабля, который совершенствовал до конца своей жизни. В данной работе показано, что этот проект был просто из области научной фантастики.

В 1894 г. он опубликовал статью с проектом своего «аэроплана», который был основан на ошибочном расчете, на идеях зарубежных ученых и так же был научно-фантастическим.

В этом же году он начал проводить аэродинамические опыты. В 1897 г. он построил себе простенькую аэродинамическую трубу открытого типа по образу трубы X. Максима и при поддержке академика М.А. Рыкачева получил от Академии наук средства на проведение опытов. К сожалению, на соответствующий отчет академик М.А. Рыкачев вынужден был дать отрицательный отзыв, что дискредитировало эту работу в глазах научного сообщества.

В 1903 г. К.Э. Циолковский предложил свой проект межпланетной ракеты. Однако был он, как показано в настоящей работе, научно-фантастическим, в чем, кстати, не сомневался и сам его автор. Формула, носящая его имя, в действительности принадлежит И.В. Мещерскому, хотя, строго говоря, она была получена еще в середине XIX в. английскими учеными, а студенты Кембриджского университета выводили ее на экзаменах.

В 1911 г. он переиздал «Исследование мировых пространств реактивными приборами» в журнале «Вестник воздухоплаванья», а в 1914 г. вышла его брошюра аналогичного названия с дополнениями к этой статье. В этих работах он впервые высказал идею создания на борту космических аппаратов замкнутой системы жизнеобеспечения, но при этом не учел, что эта идея противоречит второму закону термодинамики. В том же году он опубликовал подготовленную еще в 1905 г. работу «Второе начало термодинамики», в которой попытался опровергнуть этот закон, а также и идею о тепловой смерти Вселенной. Однако, как показано в настоящей работе, он этого закона не понимал, а его основоположников даже не читал.

К 1917 г. К.Э. Циолковский был полностью изобличен как «лжеученый и псевдоизобретатель». Об этом единодушно сходились во мнении специалисты Императорского Русского Технического Общества, Общества содействия успехам опытных наук и их практических применений им. Я.С Леденцова, Электротехнического комитета Главного инженерного управления Генерального штаба русской армии, Н.Е. Жуковский, известный физик О.Д. Хвольсон и многие другие.

Поддержку ему оказывали, в основном, неспециалисты: члены Калужского общества любителей природы местного края, журналисты, инженеры путей сообщения, летчики, а позже и Союз самоучек.

После социалистической революции, в результате резкого снижения в воздухоплавании и авиации интеллектуального уровня руководства и разгона научно-технической интеллигенции, К.Э. Циолковскому с помощью огромных усилий удалось заинтересовать проектом своего дирижабля штаб Воздушного флота, с помощью которого Калужское общество любителей природы местного края сумело провести через правительство постановление о назначении К.Э. Циолковскому персональной пенсии за особые заслуги в области авиации.

Это постановление, завизированное также и В.И. Лениным, привлекло к К.Э. Циолковскому внимание идеологов из ВКП(б), которые стали использовать его в качестве идеологического оружия, как наглядный пример того, что, кто был никем при царизме, тот станет всем при социализме.

Воспользовавшись новой ситуацией, своим поддерживаемым правительством высоким научным авторитетом, он сумел, вопреки мнению ЦАГИ, добиться развертывания работ по созданию своего дирижабля в специальном КБ при «Дирижаблестрое».

С его именем стали связывать и развернувшиеся в начале 30-х гг. в СССР практические работы по ракетной технике, хотя они начались, в основном, под влиянием сведений, поступавших с запада о работах американца Р.Х. Годдарда, запустившего в 1926 г. первую в мире жидкостную ракету, а также о работах немецких специалистов во главе с Г. Обертом.

Несмотря на все усилия, создать цельнометаллическую оболочку дирижабля не удалось из-за серьезнейших технологических трудностей. Но результаты его деятельности никого из чиновников не интересовали.

К.Э. Циолковскому советское правительство организовало в 1932 г. пышный юбилей. Его наградили орденом Трудового Красного знамени, подарили огромный жилой дом, назвали его именем улицу, выпустили два тома его трудов, в Колонном зале Дома Советов в Москве было организовано торжественное собрание, со всех уголков страны в адрес юбиляра были посланы многочисленные поздравления.

К.Э. Циолковский скончался от рака желудка (как свидетельствовало официальное заключение) 19 сентября 1935 г. в 22 часа 34 минуты.


 

ВКЛАД К.Э. ЦИОЛКОВСКОГО В НАУКУ И ТЕХНИКУ

О своей деятельности К.Э. Циолковский писал: «Никогда я не претендовал на полное решение вопроса. Сначала неизбежно идут: мысль, фантазия, сказка. За ними шествует научный расчет. И уже в конце концов исполнение венчает мысль. Мои работы о космических путешествиях относятся к средней фазе творчества».

Однако до научного расчета, как было здесь показано, дело у него не дошло: все остановилось на фантазии, приблизить которую к объективной реальности ему не удалось. Это его биографы вскоре начали выдавать гипотезу о межпланетной ракете за научно-технический результат. То же относится и к проектам его аэроплана и дирижабля, которые были попросту фантастическими. Он сам писал о том, что нисколько не обманывается в отношении того, что он не решает поставленный вопрос о межпланетных сообщениях во всей полноте. «Моя цель, — писал он, — возбудить к нему интерес, указав на великое значение его в будущем и на возможность решения» [49, с.79].

К.Э. Циолковский не был выдающимся ученым и изобретателем. Его работы имели определенное значение для формирования у нас в стране интереса к ракетно-космической технике и привлечения, вследствие этого, различного рода энтузиастов к практическим работам в этой области.

Публикации К.Э. Циолковского вызвали интерес к космонавтике у Ф.А. Цандера и у будущего академика В.П. Глушко. Ф.А. Цандер «передал» далее этот свой интерес С.П. Королеву, а затем, вместе с ним, — большой группе энтузиастов, объединившихся в ГИРД.

Однако, как показывает анализ, и здесь вклад К.Э. Циолковского был не столь велик. Несмотря на его усилия и усилия популяризаторов его творчества, практические работы по ракетной технике были начаты в СССР под влиянием сведений, поступивших из США о работах Р.Х. Годдарда, запустившего в 1926 г. первую в мире жидкостную ракету, а также о работах немца Г. Оберта по ЖРД. Развернувшиеся по инициативе Ф.А. Цандера работы в ГИРДе почти не были ориентированы на создание чисто жидкостных ракет, поскольку предпочтение было отдано ракетам на гибридном топливе (О9), на металлизированном топливе (ГИРД-Х) и ракетопланеру — основная идея Ф.А. Цандера. Кроме того, в 1935 г. в СССР вообще были прекращены исследования в области ракет дальнего радиуса действия. Такая ракета «пришла» в СССР готовой в виде немецкой ФАУ-2, которая и стала отправной точкой в работах советских исследователей по ракетно-космической технике.

Влияние К.Э. Циолковского на развитие космонавтики было, таким образом, не более, как пропагандистским, и в никакое сравнение не шло с тем влиянием, которое оказали своими практическими разработками Р.Х. Годдард и Г. Оберт, оказавшиеся по ряду понятных причин, в более благоприятных экономических условиях.

Если остановиться более конкретно на когнитивных аспектах его деятельности, то тут можно отметить следующее. Он впервые привлек внимание специалистов к необходимости начать решение проблемы космического полета с помощью научных изысканий, и сам попытался это сделать. Он страстно пропагандировал дирижаблестроение и привлекал к нему внимание общественности. Наконец, он привлек внимание исследователей к необходимости проведения широких работ в области экспериментальной аэродинамики. О том насколько это много или мало, мы судить не беремся, поскольку теперь по вполне понятным причинам необходимо проанализировать степень научности изысканий и других пионеров космонавтики, в том числе и зарубежных. В целом, он был фантазером, выдававшим свои фантазии за результаты научных исследований.


 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

При подготовке настоящей работы были еще раз проверены все факты, изложенные в работе [14], с целью ответить на многочисленные замечания оппонентов, высказанные ими в письменных отзывах, представленных еще в начале 1999 г. Комиссией К.Э. Циолковского и фактически повторенных на заседаниях Годичной Конференции ИИЕиТ РАН в мае 2002 г. Кроме того, не были оставлены без внимания и замечания, изложенные в некоторых СМИ, хотя это, в основном, заинтересованные в восхвалении К.Э. Циолковского газета «Знамя» (Калуга), да, видимо, женская газета «Калининградка» (Королев). Авторы одной из них сетовали на то, что они «… получили отказ редакторов нескольких серьезных центральных газет… для гневной отповеди Салахутдинову» [10]. Были проведены также и дополнительные исследования, позволившие более глубоко понять сущность некоторых вопросов. Так, например, были проведены расчеты теплового режима дирижабля К.Э. Циолковского, выявившие некоторые его особенности. Они не были включены в текст в связи с тем, что представляют интерес лишь для очень ограниченного круга специалистов.

Автор с большим удовлетворением констатирует, что за четыре года, прошедших с тех пор, как научному сообществу стала известна рукопись работы [14], его оппонентам не удалось сделать к ней почти ни одного состоятельного замечания. Не найдя возможностей что-либо противопоставить ему в когнитивных аспектах науки, они обратились к митинговщине, клевете, административному давлению и инициированию писем от якобы возмущенных его читателей в различные инстанции вплоть до Президента РФ. Фактически произошло расслоение россиян в отношении работ по пересмотру отечественной истории науки и техники. Стихийно сложилось целое идеологическое течение в защиту мифотворчества, которое объединило тех, кто лично несет ответственность за мифотворчество, кому оно выгодно экономически и профессионально, а также тех, кто считает мифотворчество задачей, имманентно присущей исторической науке.

В ходе борьбы с этим течением выяснились дополнительные особенности творческого стиля тех, кто берет на себя смелость и ответственность проводить исследования по истории науки и техники.

Прежде всего, в связи с этим следует отметить то обстоятельство, что у значительной части россиян оказалась разрушенной гуманитарная компонента сознания и мышления, что проецируется и на историю науки и техники. Научное сообщество недооценивает этот сегмент истории и находится в плену тех старых стереотипов мышления, которые отводили ей роль идеологического оружия ЦК КПСС. Руководители этой науки неверно представляют себе ее роль и место в жизни общества. Необходимо еще раз подчеркнуть, что результаты историко-технических исследований располагаются в основании всей общественной науки и, если их вдруг не станет, то рухнет и сама эта наука. Именно это и произошло в годы советской власти, когда у общества возник и развился параллакс между объективной реальностью и ее отражением в его сознании, когда все большее отставание в НТП сопровождалось звуками фанфар и боем литавр по поводу наших мнимых трудовых успехов. Вряд ли была бы возможна «Теория развитого социализма» на фоне объективной истории НТП у нас в стране. Этот параллакс как раз и является мерилом степени лженаучности этой истории как науки. А может быть это и не наука вовсе, а так примитивное шутовство? Именно она стала одной из основных причин того, что страна поздно поняла необходимость глубоких качественных преобразований, а слабая общественная наука оказалась беспомощной в новых условиях, не обеспечив ни перестройку, ни экономическую реформу добротными теориями.

В условиях тотального государственного мифотворчества вовсе не требовались какие-то особые методы познания: тогда нужны были лишь методы лукавого глубокомыслия, позволяющие скрывать недостатки и негативные тенденции в развитии нашей науки и техники. Поэтому не случайно руководителями ИИЕиТ РАН традиционно назначались либо бывшие партийные работники, либо философы, которые из-за отсутствия у них профильного образования не имели доступа даже к самому предмету исследования, не говоря уже о его методе. В их задачу входили лишь функции идеологических дружинников, которые должны были следить за тем, чтобы в печать не попали какие-нибудь антисоветские и антипартийные положения, биографии эмигрантов, белогвардейцев или диссидентов.

Задачи науки объективно изменились, а образ мышления и подходы к кадровой проблеме остались прежними. Необходимость разработки объективной истории науки и техники требует освоения и специфических для этой науки методов познания. Однако откровенная методологическая слабость руководства этого Института привела к тому, что книга автора этих строк, посвященная разработке этих методов, до сих пор не опубликована. В результате, все исследователи остались без элементарных знаний в этой области. Без метода нет науки, что, как мы надеемся, весьма убедительно показано в настоящей работе на конкретных примерах попыток изучения творчества К.Э. Циолковского любителями истории науки. Эмоций и амбиций мною, а вот компетентности нет. Опытные исследователи в области естественных и технических наук становятся неразумными детьми, начиная заниматься историей, и допускают такие ошибки, что сами удивляются, когда о них узнают. Кому, например, не понятно, что прежде, чем поставить перед собой новую научную задачу, необходимо изучить историю вопроса, с тем, чтобы знать все, что было здесь сделано ранее, чтобы на этой основе найти нишу неизвестного. А сколько примеров в настоящей работе, свидетельствующих о том, что некоторые авторы умудряются писать свои разгромные отзывы на работу, которую они вообще не видели. И, конечно, совсем не дело, когда с исследователем по истории космонавтики начинают дискутировать те, кто вообще не имеет профильного образования: журналисты, учителя иностранных языков, военные переводчики, библиотекари, работники культуры, бывшие комсомольские работники и пр. Один журнал, например, опубликовал отзыв на одну из наших работ даже временно не работающего грузчика. Такие дискуссии ничего не дают науке — это просто митинговщина.

История науки и техники — наука весьма сложная и, добавим, в отличие от математики, — точная. Здесь, как и в науке вообще, не следует выдавать собственное ни на чем не основанное мнение за результаты научных исследований, что наблюдается сплошь и рядом. Научному сообществу необходимо понять, что те, кто делает историю как процесс, не являются специалистами в области истории как науки. История естествознания и техники — это отдельная наука, в которой ученые естественных и технических наук могут решать лишь ограниченный круг примитивных чисто описательных задач.

Эта область научного познания в настоящее время попросту не сформирована, поскольку не имеет своего метода и своей теории. Поэтому, даже если нынешние специалисты начнут пересматривать советскую историю техники, то, не владея этими методами, тут же вместо одних мифов придумают другие. Такие примеры в последнее время уже появились и они не единичны. Если Президиум РАН не найдет силы и средства на формирование этой науки, то через год, от силы — два, будет утеряна сама надежда на это. А возродить ее с нуля будет уже практически невозможно. Однако нашим увольнением этот Президиум сделал свой окончательный выбор: он решительно встал под знамена сталинской лженауки, а это означает, что у безработного автора этих строк будет много интересной работы по пересмотру мифов, которые будет и впредь придумывать РАН и ее сателлиты.

Уровень научности этой науки на конкретных примерах изучения творчества К.Э. Циолковского показан в настоящей работе: на фоне амбициозности циолковедов, их высоких ученых степеней и званий он смехотворен. Но это ведь не какая-то особенная область истории науки. В других ситуация в среднем такая же. Здесь власть захватили дилетанты и при поддержке, как было показано, некоторых руководителей РАН ведут свои активные наступательные действия против зародыша новой науки.

В настоящей работе, таким образом, не только пересматривается в концептуальном плане вся история естествознания и техники, не только устраняются мифы о достижениях многих исторических героев России, но и вскрыты причины, которые в своей совокупности привели эту науку к такой тяжелой ситуации, какая здесь и показана. В целом их две: мифотворчество тех, кому оно выгодно, и дилетантизм тех, кто должен с ним бороться. Прав был Мигель Сервантес де Сааведра, заметивший, что: «Фальсификаторов истории следует судить, как фальшивомонетчиков», а дилетантов, добавим, учить, как школьников, а не назначать на руководящие посты.

Хочется надеется, что и эта российская напасть скоро станет дурным воспоминанием, и отечественная история науки и техники примет самое активное участие в формировании новой российской общественной науки, будет способствовать процветанию России.

А пока небольшая историческая загадка. Жил в СССР один ученый. Он был академиком, его именем назван один из учебных ВУЗов страны. Плодовит был невероятно, что объяснялось, как выяснилось недавно, просто. Когда у его коллеги появлялся серьезный научный результат, он писал на него донос в НКВД. Коллегу отправляли в места, далекие от науки, академика, присваивающего себе этот результат — на повышение в должности.

Вопрос: Как фамилия этого «гения» науки?

Подсказка: Ответ на него знают в ИИЕиТ РАН, но вряд ли скажут, поскольку некоторые руководители РАН этого делать не рекомендуют, а с ними, как здесь показано, шутки плохи: непопулярных в их глазах научных открытий они не любят, а заплечных дел мастера у них всегда наготове. Там, где мрак, там и мракобесие — этот закон придуман не нами, но действует безотказно, что знают все.


 

book2Вы ознакомились лишь с некоторыми работами, посвященными исследованию жизни и деятельности Константина Эдуардовича Циолковского.

Хотите узнать больше? На нашем сайте в разделе «Научное наследие» вы найдете множество его статей, доступных как для онлайн-чтения, так и для бесплатной загрузки в формате PDF.

Приятного погружения в мир мыслей и идей великого ученого!

 

 

«Блеск и нищета К.Э.Циолковского»

«Блеск и нищета К.Э.Циолковского»

Альтернативный взгляд на творчество К.Э.Циолковского

Салахутдинов Гелий Малькович

2000

 

Монография посвящена анализу творчества российского пионера жидкостных ракет и космических путешествий К.Э.Циолковского. В ней показано, что его образ был деформирован по ряду исторических причин в XIX в, а в СССР — из-за его превращения в символ социализма, в вождя всех ученых и изобретателей. Представления о его творчестве мифологизированы и не имеют ничего общего с объективной реальностью. Он был не ученым, а фантазером, его идеи не были научно обоснованы. Он не внес никакого вклада ни в науку, ни в технику, кроме популяризации хорошо известной идеи о межпланетных путешествиях.

«ВВЕДЕНИЕ

О «блеске» этого человека, его величии и великолепии написаны буквально тома, и не нам было бы судить о его месте на страницах человеческой истории — времена и люди рано или поздно расставят все по своим местам, — если бы мифы его и мифы о нем не ориентировали и саму космонавтику, и человечество вообще на ложное целеполагание.

К.Э.Циолковский внес свой посильный вклад в развитие общества и нет необходимости как-то приукрашивать, а, значит, и деформировать его образ замалчиванием его ошибок, возведением в ранг молитвы результатов его творчества, или увенчанием лаврами настолько же пышных, насколько и незаслуженных титулов типа «основоположник теоретической космонавтики».

Теоретические основы космонавтики не смогли заложить даже все ее пионеры — это было сделано только в 50-е годы, когда к ее развитию были привлечены солидные научные коллективы, аккумулировавшие в себе талантливых ученых и инженеров.

Что касается самого «основоположника», то его биограф профессор А.А.Космодемьянский, откровенно признавшись в любви к нему [29, с.6], в своей книге о нем, однако, писал: «Он не владел во всех деталях сложной математической техникой XX в.[Х1Х в. — Г.С.]. Применяемый им в работах математический аппарат очень прост и доступен каждому, изучившему обычный вузовский курс высшей математики» [29, с.191].

Академик А.Ю.Ишлинский отмечал, что «…Циолковский использует в своих трудах лишь арифметику, алгебру и самые начала анализа бесконечно малых (последние только в связи с выводом его знаменитой формулы)» [21 с.5].

Профессор В.А.Семенов, проанализировав работы К.Э.Циолковского по воздухоплаванию, отметил: «Изучая теоретические работы К.Э.Циолковского, нельзя не заметить, что математический аппарат исследования в них сохранился почти неизменным (за всю его творческую жизнь — Г.С.), сравнительно элементарным» [70, с.5].

Конечно, самостоятельно получить образование в объеме несколько более широком, чем в средней школе, для почти глухого человека было жизненным подвигом, но оказывалось совершенно недостаточным для теоретических исследований.

Техническое образование предполагает знание не только математики, но и других серьезных наук. Ракета — это тепловая машина, поэтому для ее расчетов необходимо разбираться в вопросах термодинамики, теплопередачи — мы уже не говорим о термохимии или о газодинамике, — а также в области таких наук, как гидравлика, прочность, материаловедение, технология и пр., сведения из которых он черпал лишь урывочно, когда в этом была необходимость, либо вообще оставлял за границей своих интересов.

Сам он в одной из своих работ писал: «Учителей у меня совсем не было, а потому мне приходилось больше создавать и творить, чем воспринимать и усваивать» [169] (Здесь и далее выделено нами — Г.С.).

Пусть не вдохновляются «Митрофанушки» этими словами «гения». Нельзя без знаний создавать и творить. Как говаривал другой гений: «Учиться, учиться и еще раз учиться!» А для ученого даже крепких знаний еще недостаточно — нужна хорошая научная школа, учителя, передающие стиль и методы работы, понимание методологии, умение критически относиться к полученным результатам и многое другое.

Такую школу К.Э.Циолковский тоже не «оканчивал». Из-за болезни в четырнадцать лет он познакомился с арифметикой, а к двадцати усвоил элементарные сведения из некоторых других школьных наук и высшей математики.

На этом фоне исподволь закрадывается мысль о том, а не злые ли «языки» решили подшутить над старым, больным и давно скончавшимся человеком, присвоив ему столь роскошный титул. А может быть, тут скрыт намек на низкий теоретический уровень самой космонавтики, позволивший, почти не владеющему математическим аппаратом человеку, заложить ее основы.

Вклад К.Э.Циолковского был скромнее, с чем не хотят мириться его поклонники и последователи, как язычники не стали бы мириться с развенчанием образа придуманного ими божества.


 

book2Вы ознакомились лишь с некоторыми работами, посвященными исследованию жизни и деятельности Константина Эдуардовича Циолковского.

Хотите узнать больше? На нашем сайте в разделе «Научное наследие» вы найдете множество его статей, доступных как для онлайн-чтения, так и для бесплатной загрузки в формате PDF.

Приятного погружения в мир мыслей и идей великого ученого!

 

 

«Циолковский. Путь к звездам»

«Циолковский. Путь к звездам»

Александр Ткаченко

 


В самом центре города Калуги стоит необычный памятник в виде огромной, сверкающей на солнце ракеты. А рядом с ней — бородатый человек в очках. Близоруко щурясь, смотрит он в небо. Это памятник Константину Эдуардовичу Циолковскому.

Кто он такой и почему его изобразили рядом с ракетой? Быть может, он построил самый первый космический корабль? Нет, первую ракету, вышедшую в открытый космос, сделал знаменитый инженер Сергей Павлович Королёв.

Ну, тогда, возможно, он был первым космонавтом, полетевшим на ракете к неизведанным мирам? Но, конечно, все знают, что первым космонавтом Земли стал Юрий Алексеевич Гагарин.

А Константин Циолковский был обыкновенным учителем в небольшом городке. И не то что в космос на ракете, но даже и на самолёте-то ни разу в жизни не летал. Но и Королёв, и Гагарин почитали для себя за честь побывать в его маленьком домике на берегу реки. А в Москве возле Музея космонавтики ему тоже стоит памятник — взлетающая в небо ракета и Циолковский, наблюдающий за её полётом.

Что же это за удивительный человек и за что ему ставят памятники с ракетами? А вот об этом мы сейчас и расскажем.

Летит, летит ракета вокруг земного света…<

Отправиться в космическое путешествие люди мечтали давно. Но как преодолеть земное притяжение? Попробуйте подпрыгнуть — сразу и ощутите на себе эту силу, которая тут же вернёт вас обратно на землю. Как же учёным победить её, чтобы отправить космический корабль в космос? Для того чтобы выйти за пределы земного притяжения, он должен разогнаться до восьми километров в секунду! Или почти до двадцати девяти тысяч километров в час!

И вот больше ста лет назад простой калужский учитель Циолковский сделал открытие, которое проложило путь в космос для всего человечества. Он придумал ракету — летательный аппарат с реактивным двигателем!

Простейший реактивный двигатель вы и сами можете сделать из обыкновенного воздушного шарика. Попробуйте надуть его, но не завязывать хвостик, а выпустить из рук. Шарик тут же начнёт метаться в разные стороны, пока из него не выйдет весь воздух, толкающий его вперёд. Это и есть реактивное движение — такое же, как и в ракете. Только ракету толкает вперёд не воздух, а струя раскалённого газа. И летит она не как попало, а по строго рассчитанному курсу.

Вот такую ракету и предложил Циолковский отправить в космос. Правда, в его время технических возможностей для этого ещё не существовало. Автомобили только учились ездить, теплоходы — плавать, а самолёты — летать. Но Циолковский верил, что когда-нибудь люди создадут такие двигатели, с помощью которых смогут вырваться за пределы Земли. Как мы теперь видим, он оказался прав. Но совсем иначе думали его современники, когда Циолковский мечтал о будущих космических путешествиях. Многие считали его тогда фантазёром и чудаком. Почему? А сейчас вы сами поймёте.

 

***


 

book2Вы ознакомились лишь с некоторыми работами, посвященными исследованию жизни и деятельности Константина Эдуардовича Циолковского.

Хотите узнать больше? На нашем сайте в разделе «Научное наследие» вы найдете множество его статей, доступных как для онлайн-чтения, так и для бесплатной загрузки в формате PDF.

Приятного погружения в мир мыслей и идей великого ученого!

 

 

«Циолковский. Его жизнь, изобретения и научные труды». Перельман Яков Исидорович

«Циолковский. Его жизнь, изобретения и научные труды.»

По поводу 75-летия со дня рождения

Перельман Яков Исидорович

1932

 


Введение

Имя замечательного русского изобретателя и ученого Константина Эдуардовича Циолковского, столь долго пребывавшее у нас в безвестности, знакомо теперь едва AM не каждому грамотному гражданину Союза. Но так ли известны eго заслуги? Все ли знают о его научных трудах и изобретениях? Надо прямо сказать, что даже сейчас, когда великий наш современник достиг своего 75-летия и имя его почти у всех на устах, лишь весьма немногие имеют правильное представление о том, что собственно сделано Циолковским для науки и техники за 40 лет его неустанной деятельности.

В этой книжке автор (связанный с Циолковским почти двадцатилетней дружеской перепиской) пытается набросать главные этапы его жизни, обрисовать масштаб его научных работ и разъяснить значение его крупнейших изобретений. Будут отмечены нe все его разнообразные научные заслуги, выделены только самые главные, именно те, в которых самобытный ум его и отважный полет мысли проявились всего ярче.

Циолковский принадлежит к тем исключительным yмам, творческие CHABI которых избирают себе крупные цели. Eгo влекут к себе крайние высоты мысли, откуда открываются широкие горизонты в пространстве и времени. Он ставит перед собой тexнические проблемы, до него не решенные или представлявшиеся ранее даже вовсе неразрешимыми. Оригинальный ум подсказывает ему новые, никем еще He испытанные пути. Бесстрашно ступая по неторным дорогам мысли, он победоносно одолевает препятствия и успешно достигает цели.

Основное ядро ученых его трудов и изобретений относится к области транспорта: прежде всего, транспорта воздушного, а затем, в чем всего блистательнее сказалась мощь его мысли и своеобразие дарования — транспорта заатмосферного, т. е. управляемого полета в пространстве вселенной.

 


***


 

book2Вы ознакомились лишь с некоторыми работами, которые посвящены описанию жизни и деятельности Константина Эдуардовича Циолковского.

Хотите узнать больше? На нашем сайте в разделе «Научное наследие» вы найдете множество статей Константина Эдуардовича, доступных как для онлайн-чтения, так и для бесплатной загрузки в формате PDF.

Приятного погружения в мир мыслей и идей великого ученого!

 

 

«Циолковский. Жизнь замечательных людей». Воробьев Борис Никитич

«Циолковский. Жизнь замечательных людей.»

Воробьев Борис Никитич

1940

 


Перейти в раздел «Биографии К.Э.Циолковского»

Перейти в раздел «Автобиографии К.Э.Циолковского»


 

От автора

Предлагаемая читателю книга является несколько сокращенным изложением написанной автором в 1937—1939 годах научно-исследо­вательской работы о жизни, изобретательской и научной деятельно­сти К.Э.Циолковского. В этой работе автор ставил себе задачей, основываясь на первоисточниках, показать на фоне исторического развития мировой и отечественной авиации и воздухоплавания все значение и великую роль нашего знаменитого деятеля науки. В таком освещении ¡роль К. Э. Циолковского выделяется особенно рельефно.

Осуществить работу удалось не только путем кропотливого и длительного изучения литературного наследства К. Э. Циолков­ского, сосредоточенного в его архиве в Главном управлении Гражданского воздушного флота. Этот архив представляет собою собрание главным образом рукописей ученого, напечатанных еще до революции, но переписка и другие материалы относятся почти ис­ключительно лишь к советскому периоду его деятельности. При­шлось поэтому обратиться к другим архивам и хранилищам, а так­ же к членам семьи Циолковского, его друзьям и сотрудникам.

Считаю своим долгом выразить здесь благодарность лицам, которые оказали мне действенную помощь и тем помогли закон­чить этот труд, а именно: супруге К. Э. Циолковского Варваре Евграфовне и его дочерям Любови Константиновне и Марии Константиновне, поделившимся ценными воспоминаниями о ряде фактов из жизни и деятельности покойного ученого; академику А. Е. Ферсману, любезно разрешившему процитиро­вать по рукописи его оценку произведений Циолковского в об­ласти естествознания (во вступительной статье к редактируемому им V тому собрания сочинений Циолковского) и давшему мне ряд существенных указаний; директору архива Академии наук СССР, Г. А. Князеву, предо­ставившему мне возможность ознакомиться с целым рядом относя­щихся к составлению данного труда материалов; инженерам В. В. и А. В. Ассоновым, сообщившим целый ряд весьма существенных фактов и предоставившим фотоснимки. Источники и использованные архивы указаны в перечне, при­ложенном в конце книги.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Жизнь К. Э. Циолковского — жизнь замечательного человека, о котором, мне кажется, еще много будут пи­сать. Фигура Циолковского все ярче и ярче вырастает перед нами по мере того, как открываются отдельные странички из его прошлого, как в забытых углах его старого калужского дома отыскиваются новые рукописи, а в официальных архивах прежних казенных учреждений находятся новые копии сухих казенных «отношений».

Б. Н. Воробьев умело справился со своей задачей и дал нам образ гениального энтузиаста, человека огром­ной трудоспособности, величайших порывов и, вместе с тем, скромного человека — учителя школы в Боровске, а потом в Калуге, одинокого в своих идеях, непризнан­ного, осмеянного официальной наукой царской России.

На материале биографии Циолковского вырисовывает­ся история воздухоплавания вообще и в частности в России, история овладения воздухом, протекавшая в борьбе энтузиастов, фантазеров, фанатиков, с одной сто­роны, и косных, чуждых полета мысли, официальных уч­реждений — с другой. Почти вся столетняя история воз­духоплавания — это история борьбы двух начал, в кото­ рой смелая фантазия, полет творческой научной мысли одержали верх над косностью и рутиной «строго науч­ных» статистических и математических выкладок. И не­ удивительно, что в истории русского воздухоплавания по одну сторону стояли такие люди, как гениальный прови­дец Менделеев и физик Столетов, по другую же — чи­новники из Императорского русского технического об­щества, глушившие всякую свободную мысль в угоду традициям и установившимся привычкам.

Вместе с тем работа Б. Н. Воробьева показывает на конкретном примере биографии Циолковского ту борьбу, которая велась в течение всей истории культуры между двумя течениями в науке и технике. Одно течение пыталось расположить природу по точно разграфленным графикам и клеткам. Техническая мысль была для него лишь формой выражения общепринятых научных выводов. Все должно было быть доказано фор­мально логически и вытекать из научных традиций. Здесь не было места ни свободному полету фантазии, ни смелым дерзаниям, ни предвидениям будущего. Офи­циальная наука придерживалась именно этого направле­ния.

И наряду с этим всегда были представители другого течения — борцы за новое, живое слово, которое могло революционно нарушить установившиеся взгляды, внес­ти смелую, новую мысль, вызвать полет ее за новыми истинами. Они суммировали прошлое и настоящее и де­лали смелый скачок в будущее. Часто они не могли обосновать свои выводы, в которых они, тем не менее, были убеждены и в которые верили; смелой фантазией они перескакивали через длинные периоды рассуждений, делая конечные выводы без промежуточных вычислений. Лишь в нашей социалистической стране эти новаторы — люди передовой науки, «которая имеет смелость, реши­мость ломать старые традиции, нормы, установки, когда они становятся устарелыми, когда они превращаются в тормоз для движения вперед» (Сталин), получают все­мерную поддержку.

В иных общественных условиях они не встречали и не встречают сочувствия. Их презрительно называют фанта­зерами, официальная наука от них открещивается, при­дираясь к тому, что их работы часто изложены малонаучным языком, что часто словами убеждения они заменяют доказательства и выводы и что подчас, в порыве увлечения, они идут в том или ином вопросе слишком далеко или идут неверными путями. И, тем не менее, именно эти борцы за новое, «иногда не общеизвестные в науке люди, а совершенно неизвестные в научном мире люди, простые люди, практики, новаторы дела» (Сталин) прокладывают пути новой творческой мысли. Правда, иногда проходят десятки и сотни лет, пока их идеи полу­чат признание, они гибнут, но живая, творческая научно-техническая мысль переживает века и в конце концов побеждает.

Читая книгу Б. Н. Воробьева, видишь картины этой борьбы. Замечательный ученый, бедняк, учитель, забро­шенный в захолустный городишко, выдвигал новые, смелые, революционные идеи в науке и технике. Бюро­краты от науки из VII Отдела Императорского русского технического общества в Петербурге замалчивали, отри­цали, хоронили в пыли архивов его работы. Но творче­ская мысль побеждает.

Циолковский был не просто великим ученым и изобре­тателем. Он горел какой-то особенной любовью к чело­веку. Он искал новых путей для человечества, нового, лучезарного будущего — искал интуитивно, иногда оши­баясь, нередко уклоняясь в дебри мистики, но всегда мужественно исправляя свои ошибки. И борьба за воздухоплавание, за авиацию, за космическую ракету была для него лишь одним из путей для создания нового человеческого общества и нового человека.

В неравной борьбе с консервативной казенной наукой прошла большая часть жизни этого человека. Только двадцать последних лет были для него годами светлого существования. Лишь в новых условиях советской действительности нашел ученый и себя, и свой истинный жизненный путь.

Академик А. Е. ФЕРСМАН.

 


***


 

book2Вы ознакомились лишь с некоторыми работами, которые посвящены описанию жизни и деятельности Константина Эдуардовича Циолковского.

Хотите узнать больше? На нашем сайте в разделе «Научное наследие» вы найдете множество статей Константина Эдуардовича, доступных как для онлайн-чтения, так и для бесплатной загрузки в формате PDF.

Приятного погружения в мир мыслей и идей великого ученого!

 

 

«Циолковский. Жизнь замечательных людей». Арлазоров Михаил Саулович

«Циолковский. Жизнь замечательных людей. Серия биографий.»

Арлазоров Михаил Саулович

1963

 


Перейти в раздел «Биографии К.Э.Циолковского»

Перейти в раздел «Автобиографии К.Э.Циолковского»


 

Предисловие

Я был еще студентом техникума, когда для доклада «К.Э.Циолковский и его учение о ракетных двигателях и межпланетных путешествиях» прочел ряд работ основоположника космической науки. Циолковский перевернул мне душу. Это было куда сильнее Жюля Верна, Герберта Уэллса и других писателей-фантастов. Меня поразила уверенность, с которой твердо, по-хозяйски вторгалась в космос мысль ученого: «Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство».

Жизнь Циолковского – яркий пример самоотверженного служения любимому делу. И поэтому я рад возможности еще раз представить читателям его биографию, написанную Михаилом Арлазоровым. Автор собрал обширный материал, нашел в архивах не публиковавшиеся ранее документы, встречался с людьми, знавшими Циолковского. Эта большая, кропотливая работа позволила нарисовать в полный рост облик мыслителя, отдавшего космосу всю жизнь, ученого с удивительно широким кругом интересов – от воздухоплавания до космонавтики, от аэродинамики до философии, от исследования океанских глубин до передачи мыслей на расстояние.

Предлагаемая вниманию читателей книга за последние пять лет выходит в третий раз, обогащаясь новыми, ранее неизвестными материалами. Среди дополнений, сделанных автором, особенно интересно раскрытие научных связей ученого. Ведь они уходят не только в прошлое – к Д.И.Менделееву, Н.Е.Жуковскому, А.Г.Столетову, но и в будущее, к создателям наших замечательных ракет и чудесных космических кораблей. Вот почему так интересны публикуемые здесь подробности о взаимоотношениях К.Э.Циолковского с академиком С.П.Королевым, рассказ об отношении Циолковского к работам ГИРДа, об участии его в работах Реактивного научно-исследовательского института, о встречах Константина Эдуардовича с людьми, которые осуществляли и развивали его идеи в области ракетостроения.

Но главное не только в новых фактах из жизни ученого. Книга раскрывает важные черты его характера – гуманизм, веру в светлое будущее человечества, любовь к Родине. Он очень любил людей, ради которых жил и работал. Все свои труды он завещал Коммунистической партии и советскому народу.

Вот почему никогда не сотрется в веках имя Константина Эдуардовича Циолковского, великого пионера космонавтики.

Летчик-космонавт СССР
Герой Советского Союза
Ю. Гагаринbr>
16.01.66

 

 

Глава первая Путь к науке

1. Грустное, темное время

Примерно лет пятнадцать назад мне довелось написать небольшую книжку о Циолковском. Я начал ее с рассказа о том, как поздней осенью у Марии Ивановны и Эдуарда Игнатьевича Циолковских приключилась беда – заболел скарлатиной их девятилетний сын Костя. Разумеется, я написал и о тяжелом осложнении, которое оставила болезнь, – мальчик потерял слух.

Эта печальная история, сыгравшая немалую роль в формировании характера будущего ученого, показалась мне тогда исключительно важной. Но сегодня я уже не мог начать эту книгу так же, как полтора десятка лет назад. Мне не захотелось рассказывать ни о детстве, красочно описанном в автобиографии ученого, ни о его первых шагах к грамоте, которой он учился по томику русских народных сказок. Я не чувствовал себя вправе посвятить первые страницы книги и родителям моего героя, хотя они были в высшей степени достойными людьми. Обычные, вернее привычные, варианты начала отпадали один за другим. Они не годились. Их пришлось отбросить под напором новых, ранее неизвестных фактов.

Девяти лет от роду, как написано во всех биографиях ученого, Циолковский оглох. Наступило то, что он назвал впоследствии «самым грустным, самым темным временем моей жизни». Но вот совсем недавно Василий Георгиевич Пленков, краевед из города Кирова, совершил, казалось бы, невозможное: он прочитал неведомые, считавшиеся навсегда зачеркнутыми страницы великой жизни. Рассказом о поисках В. Г. Пленкова мне и хочется начать жизнеописание моего героя.

Пленков начал свою работу с просмотра адрес-календарей Вятской губернии – своеобразных справочников, рассказывавших о местных чиновниках. В двух календарях – за 1871 и 1875 годы – ему встретилось несколько строк об отце ученого – столоначальнике Лесного отделения управления государственными имуществами Эдуарде Игнатьевиче Циолковском. Сведения были скупы, но Пленков действовал настойчиво и методично. Страницу за страницей перелистал он и комплекты «Вятских губернских ведомостей». Как это ни странно, довольно редкая фамилия Циолковский встречалась там неоднократно. Газета упоминала о Нарцизе Циолковском – чиновнике для особых поручений при губернаторе, Николае Циолковском – чиновнике, прибывшем в Вятку из Уфы, генерал-майоре Станиславе Циолковском с дочерью Анной Станиславовной, К. Д. Циолковской и Ф. С. Циолковском, принимавших участие в постановке живых картин на сцене местного театра.

Почему в Вятке оказалось столько Циолковских? Какое отношение они имели к нашему герою? Эти вопросы не сразу дождались своего ответа…

В номере от 21 декабря 1868 года под рубрикой «Перемещение чиновников по службе» сообщалось, что приказом по министерству государственных имуществ за № 34 от 14 ноября 1868 года на место столоначальника Лесного отделения «определен согласно прошению учитель землемерно-таксаторских классов при Рязанской гимназии, титулярный советник Эдуард Циолковский».

Попробуем поразмыслить над этой короткой заметкой. Прежде всего она говорит о бедности. Достаточно вспомнить романс Даргомыжского «Он был титулярный советник, она – генеральская дочь…», и уже можно ничего не прибавлять по поводу веса этого чина в тогдашнем обществе.

Есть в этом сообщении еще одна любопытная деталь. Эдуарда Игнатьевича называют не лесничим, хотя он занимал такую должность в Ижевском, а учителем землемерно-таксаторских классов при Рязанской гимназии. Значит, он приехал в Вятку не из Ижевского, а из Рязани? Но когда же и как попали Циолковские в Рязань?

Находка Пленкова стала первым лучом, который осветил нам «самое грустное, самое темное время» жизни Циолковского. Но, вчитываясь в текст заметки губернской хроники, найденной кировским краеведом, я никак не предполагал, что на мою долю выпадет честь еще шире приоткрыть раскрывшуюся в неизвестность щелочку…

Это произошло несколько месяцев спустя. Работая в архиве Академии наук, я прочитал несколько писем Петра Васильевича Белопольского, племянника известного русского астронома, посланных Циолковскому в 1926 году. В первом же из них содержалось несколько строк по интересовавшему меня вопросу.

«Я помню, – писал Белопольский, – что, когда мне было лет девять, я жил в Рязани, на Вознесенской улице, в доме Климина, и в этом же доме жили Циолковские, два брата, немногим старше меня. Если это были вы, то, конечно, мне было бы очень интересно об этом знать».

Судя по следующему письму, в котором официальное «вы» сменилось дружеским «ты», Константин Эдуардович подтвердил этот факт. Старики любят вспоминать. Предавшись воспоминаниям, Белопольский писал Циолковскому: «Из нашей жизни детской я особенно помню один эпизод. Помню как-то я, мой брат Вася, ты и твой брат залезли в чужой сад полакомиться малиной, и на нас пожаловались. Нас отец высек, а вас поставил на колени богу молиться. Когда после сечения мы выскочили во двор побегать, то вы из окна говорили нам: „Вас высекли, и вы уже играете, а мы должны еще целый час стоять на коленях“. Потом, помню, вы куда-то из Рязани уехали…»

Письма Белопольского и сообщение «Вятских губернских ведомостей» стали ключом к разгадке еще одного крайне интересного и важного документа – еще до конца не расшифрованной автобиографической рукописи «Фатум». Последние страницы этой рукописи, написанной в 1919 году карандашом на листах бумаги, вырванных из какой-то конторской книги, содержат ряд неразборчивых конспективных заметок. Смысл их можно понять лишь при сопоставлении с документами, о которых шла речь выше. Заметки подтвердили то, что удалось узнать из «Вятских губернских ведомостей» и писем Белопольского: 1864 г., «Деревянный флигель Калеминой»; 1867– 1868 гг., «Переезд в другое отделение дома. На нашем месте Белопольские».

И все же эти новые, бесспорно точные, сведения о жизни Циолковского в Рязани были далеко не полными. По-прежнему ждали ответа вопросы: когда и почему переехала туда семья Эдуарда Игнатьевича? Ответ на первый вопрос удалось обнаружить в архивной папке, где лежала нотариальная копия с «аттестата». Так официально назывался послужной список Эдуарда Игнатьевича. С чиновничьей обстоятельностью в нем было записано, что, прослужив в Ижевском с 1846 года лесничий Циолковский «по домашним обстоятельствам от службы уволен с переименованием в коллежские секретари. По постановлению Рязанской палаты государственных имуществ согласно прошению определен делопроизводителем Лесного отделения 1860 года 3 мая».

Сомнений не оставалось, в 1860 году трехлетний Циолковский переехал с родителями в Рязань. Как мы увидим далее, он прожил там восемь лет – до 1868 года.

Архивные находки подобны цепной реакции. Факты, установленные В. Пленковым, помогли другим исследователям. Так, заведующий кафедрой физики Калужского педагогического института доцент В. Голоушкин опубликовал недавно в газете «Приокская правда» небольшую статью, объясняющую, откуда взялся «аттестат» Эдуарда Игнатьевича, хранящийся в архиве Академии наук. В бумагах Рязанского областного архива В. Голоушкин обнаружил следующее заявление Эдуарда Игнатьевича:

«При большом семействе и недостатке материальных средств, имея крайнюю надобность в дальнейшей службе, я, по случаю предстоящего закрытия классов, прошу выдать копию с формулярного списка о моей службе».

Документ убедителен, он позволяет сделать вывод, не оставляющий сомнений: причина переезда в Вятку– закрытие землемерно-таксаторских классов Рязанской гимназии.

Послужной список оказался, как видите, очень ценным документом. Но рассказал этот документ не только о том, когда и почему переехала в Вятку семья Циолковских. «Аттестат» говорит нам, что Эдуард Игнатьевич принадлежал к породе кочевников. Окончив институт, он побывал в Олонецкой, Петербургской и Вятской губерниях, откуда и перебрался в Рязанщину. А сам Циолковский добавляет:

«Среди знакомых отец слыл умным человеком и оратором. Среди чиновников – красным и нетерпимым по идеальной честности… Вид имел мрачный. Был страшный критикан и спорщик… Отличался сильным и тяжелым для окружающих характером…

…Придерживался польского общества и сочувствовал фактически бунтовщикам-полякам, которые у нас в доме всегда находили приют».

Что это, национализм польского дворянина? Нет! «Тогда Польша была действительно оплотом цивилизации против царизма, передовым отрядом демократии»,– писал Владимир Ильич Ленин.

Вспоминая об отце, Константин Эдуардович рассказывает о его враждебном отношении к царскому правительству: «Когда в доме собирались знакомые поляки и либералы, то порядочно доставалось высшему начальству и государственному строю. Отец не сидел в тюрьме, но ему нередко приходилось иметь дело с жандармерией, и у него было немало неприятностей с начальством. Поэтому из казенных лесничих его скоро выставили».

Константин Эдуардович – сын польского дворянина. Но вырос он в русской семье. И не потому, что мать Мария Ивановна Юмашева была русской с долей татарской крови. Русская земля и ее язык стали родными для будущего ученого. А при этом так ли важно, какая национальность записана в документах? Существеннее другое – ни ограниченные доходы, ни жизненные взгляды не позволяли чете Циолковских растить белоручек.

Обычно с детьми занималась мать. Правда, как-то раз собрал ребятишек и отец. Он проткнул спицей яблоко и попытался рассказать им про вращение земного шара. Но то ли учитель был излишне нетерпелив, то ли ученики чересчур малы – из урока ничего не вышло. А когда раздосадованный педагог ушел, ученики мигом съели модель планеты. Ничего не попишешь – маленький Циолковский просто еще не дорос до отвлеченных понятий. Что же касается конкретного, то тут жажда знаний была в избытке. Редкая игрушка избегала поломок. Ведь всегда самое интересное таится внутри…

Пройдут годы. Старый, переживший многое человек возьмется за перо. Перед его глазами всплывут картины далекого прошлого, а рука выведет уверенно и твердо: «Мы любим разукрашивать детство великих людей, но едва ли это не искусственно в силу предвзятого мнения… будущее ребенка не предугадывается…»

Минул год жизни в Рязани. Делопроизводитель Лесного отделения получил чин титулярного советника. На правах старшего учителя Эдуард Игнатьевич начал преподавать естественную историю в землемерно-таксаторских классах при Рязанской гимназии. Однако и тут что-то не заладилось.

Из рукописи «Фатум» ясно, что в 1868 году отец уехал в Вятку устраиваться на службу. Затем он вызвал туда всю семью. «Наш отъезд к отцу весной», – гласит краткая пометка Циолковского.

Но почему именно в Вятку? Пока мы можем только предполагать. Быть может, Эдуарда Игнатьевича потянуло на места, где он бывал в молодости? А может, захотелось поселиться поближе к землякам, полякам, сосланным в Вятку за участие в восстании, или к родственникам, ведь часть многочисленных Циолковских, имена которых разыскал Пленков,– родственники Эдуарда Игнатьевича.

Да простит мне читатель небольшое отступление. Я хочу сообщить, что цепная реакция поисков продолжалась и обогатила нас недавно новыми фактами. Вслед за В. Г. Пленковым родственные связи Циолковских изучил по документам Рязанского архива калужанин С. Самойлович. Он установил не только родство Эдуарда Игнатьевича с генерал-майором Станиславом Циолковским. Документы, о которых идет речь, позволили проследить родословную Циолковских с 1697 года.

Желая быть занесенным в родословную книгу Рязанской губернии, Эдуард. Игнатьевич обратился с соответствующей просьбой в Рязанское дворянское депутатское собрание. Был послан запрос в Волынское дворянское депутатское собрание, откуда вели свое происхождение Циолковские. И вот что стало известно в результате этой переписки…

Первым упоминается в бумагах Яков Циолковский, дворянин и участник заседания сейма, избравшего в 1697 году Августа II польским королем. От Якова «произошел Валентий, владелец вотчинного имения с. Великое Циолково. От него произошел Фелициан, а от сего Фома, отец Игнатия с сыновьями». Среди этих сыновей, как сообщает С. Самойлович, трехименный (так было принято в римско-католической церкви) Макар-Эдуард-Эразм, отец Константина Эдуардовича, и его братья Нарциз Игнатьевич и Станислав Игнатьевич, обитавшие в Вятке. Не они ли, эти вятские братья, помогли Эдуарду Игнатьевичу устроиться на службу?

Циолковские в Вятке. Доволен ли отец своей службой? Неизвестно. А вот Константину Вятка явно по вкусу. Особенно нравилась ему прекрасная, полноводная река, по которой ходили такие красивые пароходы. В ту пору, когда еще не существовало автомобилей, мальчишки отдавали свои симпатии пароходам и лошадям. Разумеется, Константин Циолковский не отставал в этом от своих сверстников.

Воду Циолковский очень любил. Всю жизнь он селился поближе к реке, за что, как мы узнаем, не раз жестоко платился. Реку Вятку он полюбил особенно. Причиной тому была полная свобода, которую Эдуард Игнатьевич и Мария Ивановна предоставили детям. Константин не замедлил ею воспользоваться. Очень скоро он научился плавать.

Даже в половодье, самое опасное на реке время, мальчики устремлялись к воде. Спорт, которым они увлекались, был отнюдь не безобидным – катанье на льдинах, прыжки с одной на другую. Однажды, приняв за льдину грязную воду (вероятно, подвела близорукость), Константин прыгнул с той решительностью, на какую способен лишь одиннадцатилетний мальчишка, не понимающий, что он прыгает навстречу смерти.

Полем его смелых походов оказалась и старинная городская церковь. Вместе с приятелями он не раз лазил на ее полуразрушенную колокольню. Добраться до звонницы, ударить в колокол было одновременно и удовольствием и признаком незаурядной доблести. Но даже мальчишки ахнули, увидев однажды, как Константин полез еще выше – на маленький балкончик у самой маковки.

– Костя, не лезь, не надо!

Но то ли он не слышал, то ли не захотел услышать…

Вся Вятка лежала внизу, под ногами. Смотреть на город сверху было очень интересно. И тут Константин сделал то, чего уже явно не следовало делать. Он покачал ограду балкончика. Потраченное временем сооружение заходило под ногами. Стало страшно. Казалось, старая колокольня вот-вот вырвется из-под ног. Ощущение безудержного страха было настолько сильным, что запомнилось на всю жизнь и не раз являлось потом в сновидениях…

Тугоухость лишила мальчика многих впечатлений, привычных его здоровым сверстникам. Хотелось восполнить их чем-то иным, более острым. Отсюда, вероятно, и рискованные прыжки по льдинам и отчаянное лазанье к маковке старой колокольни.

Но всему приходит конец. Настал он и для детских забав. В 1869 году Эдуард Игнатьевич отдал Константина вместе с его младшим братом Игнатием в первый класс мужской Вятской гимназии. Двенадцати лет Циолковский стал гимназистом.

Циолковский гимназист? Позвольте, ведь он же никогда и нигде не учился! Да, так считалось до самого последнего времени. Однако Василий Георгиевич Пленков, об изысканиях которого я уже рассказал, сумел доказать иное. Многочисленные документы, обнаруженные им в Кировском областном архиве, не только убеждают нас, что Циолковский учился в Вятской мужской гимназии, но и рассказывают, как он учился.

Нет, большими успехами будущий ученый не блистал. За шалости попадал в карцер. Во втором классе остался на второй год, а в третьем и вовсе распрощался с гимназией.

Удивительно неожиданна находка Пленкова. А как долго ждала она своего открывателя! В самом центре Москвы, в Библиотеке имени В. И. Ленина, хранится книга М. Г. Васильева «История Вятской гимназии за сто лет ее существования». На странице 36 в списке учеников, не окончивших курса, упоминается и Константин Циолковский. В 1873 году с девятью своими одноклассниками он отчислен из гимназии «для поступления в тех. училище». Мы еще вернемся к прощанию с гимназией. Ведь оно наступило через три года после поступления в нее. Сейчас интереснее разобраться в том, как Эдуарду Игнатьевичу удалось добиться, чтобы его полуглухого сына приняли в первый класс, как проходили школьные годы ученого.

О многом приходится гадать. Вероятно, далеко не последнюю роль в решении о приеме Константина Циолковского сыграла мягкость и доброта тогдашнего инспектора Николая Осиповича Шиманского. Вспоминая об этом человеке, одноклассник и товарищ братьев Циолковских (впоследствии крупный русский археолог) Александр Спицын писал: «Кто склонялся на просьбы и слезы моей матери и содействовал принятию в гимназию меня, плохо подготовленного ученика приготовительного училища? Кто ежегодно освобождал от платы за обучение меня, неблагодарного шалуна, терпеливо снисходя к моим упорно плохим успехам? А кто знает, сколько было в гимназии таких, как я?»

Портрет Шиманского набросан Спицыным так живо, что невольно думаешь: неужто поступление Константина Циолковского в гимназию, освобождение от платы за обучение (Пленковым найден и такой документ) обошлось без его участия?

Подпоясанные ремнями с тяжелыми гербовыми пряжками, отправились на занятия братья Циолковские. Бездну премудрости обрушила на мальчишеские головы гимназия.

В царство цифр ввел первоклассников Василий Петрович Хватунов. Он любил и свою строгую, суховатую науку и непоседливых мальчиков. Цифры в его объяснениях выглядели дружелюбными, веселыми, а главное – всемогущими. Впрочем, и уважения они требовали немалого. Попробуй допустить хотя бы малейшую небрежность – и поезда, поочередно отправлявшиеся в путь с разных страниц задачника, не встречались в условленное время на станциях А и Б…

А когда какой-нибудь незадачливый математик, наморщив лоб, пыхтел над тетрадкой, запутавшись в решении, Хватунов нарушал чинную тишину класса озорной репликой:

– Эй, подбери губы! Полицмейстер идет – отдавит!

За такими словечками Василий Петрович в карман не лазил. Рассмешить учеников и самому заразительно рассмеяться было для него обычным делом. Уроки математики проходили интересно и весело. Жаль только, звонок частенько обрывал занятия на самом интересном месте…

Совсем иначе вел уроки русского языка Александр Кондратьевич Халютин. Тут уж было не до шуток. Лодырей и безобразников Халютин не жаловал. Не задумываясь, отправлял их в угол, выдворял из класса, без сожаления оставлял без обеда и даже ставил на колени.

Латыни учил первоклассников Алексей Ильич Редников. Он поражал их тем, что даже в морозы (а в Вятке они бывали изрядными) не надевал пальто в рукава, накидывая его лишь на плечи. Войдя в класс, Редников прежде всего проверял, открыты ли форточки. Любителей латыни сыскалось среди гимназистов немного, а потому Редников особенно благоволил к прилежным, успевающим ученикам.

Каждый из педагогов требовал внимания к своему предмету. Предметов было много, и учиться было нелегко. Что же мог получить в гимназии полуглухой Константин Циолковский?

Константин Эдуардович ответил на этот вопрос, написав в рукописи «Фатум»: «Учиться в школе я не мог. Учителей совершенно не слышал или слышал одни неясные звуки. Но постепенно мой ум находил другой источник идей – в книгах…»

Несмотря на то, что, не посещая занятий, невозможно слышать неясные звуки вместо голосов учителей, биографы Циолковского неоднократно приводили эту цитату как подтверждение того, что Константин Эдуардович никогда и нигде не учился.

Но почему же так глухо вспоминает Циолковский гимназию? Вероятно, потому, что слишком мало из нее извлек.

Назвав себя самоучкой, он, право, не слишком согрешил против истины.

На тринадцатом году жизни, незадолго до того дня, когда пришлось расстаться с гимназией, Константин потерял мать. Веселая, жизнерадостная, «хохотунья и насмешница», как аттестует ее сам Циолковский, Мария Ивановна нежно любила сына. Она делала все от нее зависящее, чтобы маленький калека не чувствовал себя ущемленным, обиженным. Это она научила Константина читать и писать, познакомила с начатками арифметики.

Плохо пришлось Константину, когда Мария Ивановна умерла…

С отцом отношения были иные. «Он был всегда холоден, сдержан… Никого не трогал и не обижал, но при нем все стеснялись. Мы его боялись, хотя он никогда не позволял себе ни язвить, ни ругаться, ни тем более драться…» Так писал об отце Циолковский, и за этой характеристикой угадываются события, происшедшие в семье после смерти Марии Ивановны.

Лишенный поддержки, Константин учится все хуже и хуже. А затем наступает день, когда он вынужден променять плохие отношения с учителями на многолетнюю дружбу с книгами. При каких обстоятельствах это произошло, сейчас сказать трудно. Ведь именно об этом времени писал Циолковский: «Я стараюсь восстановить его в своей памяти, но ничего не могу сейчас больше вспомнить…»

Горе придавило осиротевшего мальчика. Гораздо острее ощутил он свою глухоту, делавшую его «изолированным, обиженным, изгоем». Пришлось покинуть гимназию. Одиночество стало еще сильнее, еще тягостнее. И тогда, собравшись с силами, он гонит прочь эту проклятую слабость сменяет яростное желание «искать великих дел, чтобы заслужить одобрение людей и не быть столь презренным…».

В отличие от гимназических учителей книги щедро оделяют его знаниями и никогда не делают ни малейших упреков. Книги просто не пускали вперед, если что-то не усваивалось, не укладывалось в голове. И странное дело – то, что с таким трудом доходило на уроках в гимназии, после размышлений над книжными страницами становилось простым и понятным.

«Лет с четырнадцати-пятнадцати, – пишет об этой поре Циолковский, – я стал интересоваться физикой, химией, механикой, астрономией, математикой и т. д. Книг было, правда, мало, и я больше погружался в собственные мои мысли.

Я, не останавливаясь, думал, исходя из прочитанного. Многого я не понимал, объяснить было некому и невозможно при моем недостатке. Это тем более возбуждало самодеятельность ума…» Так благодаря книгам нашел глухой мальчик свое место в жизни.

«Всем хорошим во мне я обязан книгам!» – сказал однажды Горький. Циолковский мог бы подписаться обеими руками под этими словами. А когда много лет спустя известный популяризатор науки Яков Исидорович Перельман спросил, какая из книг особенно сблизила его с наукой, Константин Эдуардович, не задумываясь, ответил:

– «Физика» Гано!

Это очень старый учебник. Вышедший во Франции в середине XIX века, он быстро завоевал добрую славу во многих странах. Достаточно сказать, что только в Англии «Физика» Гано выдержала около двух десятков изданий. В 1866 году ее выпустил на русском языке известный издатель Ф. Павленков, находившийся в ссылке в той же Вятке, где жила семья Циолковских.

«Полагаем, что книга эта не нуждается в рекомендациях,– писал Ф. Павленков в предисловии к новому изданию 1868 года, – что касается до свежести сообщаемых ею сведений по некоторым отраслям, то достаточно сказать, что в нее успело перейти описание таких приборов, которые впервые появились в своем усовершенствованном виде на последней Всемирной выставке, то есть в настоящем году…»

Радостно билось сердце Циолковского, когда прочитал он эти строки. Он понял, что дверь в неведомый еще мир науки открыта. Чтобы войти в нее, необходимо лишь одно – работать.

Константин не успел проштудировать и полторы сотни страниц, когда ему встретился отдел, заставивший особенно насторожиться. В заглавии стояло одно слово: «Аэростаты».

Методично и последовательно изложил Адольф Гано историю и устройство воздушных шаров. Однако окончательный вывод выглядел плачевно: «…нужно заметить, что истинной пользы от аэростатов можно ждать только тогда, когда найдутся средства управлять ими. Все подобные попытки до сих пор оказывались безуспешными…»

Вероятно, именно тогда, впервые задумавшись над несправедливостью, выпавшей на долю воздушных шаров, Циолковский поставил перед собой задачу, которую с исключительным упорством разрабатывал на протяжении всей жизни.

Под впечатлением прочитанного Константин решил сделать небольшой водородный шар с оболочкой из бумаги. Ничего не вышло: не было водорода. Впрочем, скоро юноша понял, что шар все равно бы не полетел: пористой бумаге не под силу удержать газ. А понять ошибку для исследователя уже половина успеха.

Пористой бумаге не под силу держать подъемный газ? Значит, надо придумать какую-то другую оболочку. Несколько лет спустя он придумал – металл! А пока юный Циолковский еще бредет ощупью по новому для него миру знаний, делая одно открытие за другим.

Однажды, просматривая учебник по землемерному делу, завалявшийся среди книг отца, Константин заинтересовался определением расстояний до недоступных предметов. По рисунку и описанию, приведенным в книге, он смастерил угломерный инструмент – астролябию. Конечно, самоделке далеко до инструментов настоящих землемеров. Но тем не менее астролябия действовала. Юноша навел ее на ближайшую пожарную каланчу и установил: расстояние до каланчи 400 аршин. Затем проверил результат шагами – сошлось. «С этого момента, – писал впоследствии Циолковский, – я поверил теоретическому знанию».

И бумажный воздушный шар и самодельная астролябия выглядят незначащими пустяками. Нет, они совсем не пустяки. Самоделки рассказывают о формировании того, что можно назвать «научным почерком» Циолковского, характерным для него стилем работы. Суть этого стиля – что можешь, проверь опытом.

Привычка делать все собственными руками появилась у Циолковского еще с той поры, когда он потерял слух. Мальчик любил мастерить игрушки. Материалом служили бумага и картон. Сургуч и клей соединяли части, аккуратно вырезанные Ножницами. Из ловких рук мальчугана выходили домики, санки, часы с гирями…

На базаре за бесценок продавались старые кринолины. Пышные дамские юбки к тому времени уже успели выйти из моды. Звенящие стальные пластинки каркасов, отработавших свой век на дворянских балах, стали бесценным материалом – пружинами самодвижущихся колясок и локомотивов.

Однажды Константин увидел токарный станок и загорелся желанием сделать такой же.

– Ничего не выйдет! – говорили знакомые отца.

Но они не знали характера Константина. Спустя немного времени из-под резца самодельного станка уже выбегала ароматная стружка.

Постройка станка существенно изменила мнение Эдуарда Игнатьевича о сыне. И уж совсем иными глазами посмотрел он на него после спора, который затеял Константин с одним из товарищей отца. Человек, с которым поспорил юный Циолковский, изобрел «вечный двигатель». Схема этого двигателя выглядела настолько правдоподобно, что даже петербургские газеты написали об успешном изобретении. Однако юный Циолковский нашел ошибку, допущенную изобретателем.

С присущими ему убежденностью и прямолинейностью Константин доказывал нереальность очередного «perpetuum mobile». Никакие ссылки на авторитет петербуржцев не могли поколебать юношу. Это было одно из первых в жизни Циолковского восстаний против авторитетов. Как мы увидим в дальнейшем, он никогда и ничего не воспринимал со слепой, безоговорочной верой.

Но не только о «вечном двигателе» спорят в доме Циолковских. Временами Константин принимался рассуждать о материях, пугавших его родных. Ему, видите ли, мало места на Земле. Он мечтает о полетах к звездам! Хорошо еще, что эти крамольные бредни не слышит никто из посторонних. И, пуская в ход всю полноту отцовской власти, Эдуард Игнатьевич решительно обрывал такого рода споры. Бог знает куда могут завести подобные мысли…

Почти шестьдесят лет спустя, в 1928 году, Константин Эдуардович вспомнил об этих спорах. «Вспомнил и записал: „Еще в ранней юности, чуть не в детстве, после первого знакомства с физикой я мечтал о космических путешествиях. Мысли эти я высказывал среди окружающих, но меня останавливали как человека, говорящего неприличные вещи“.

Циолковский еще слишком молод и недостаточно образован. Он не успел найти подтверждений своей правоты. Но расстаться с мечтой о проникновении в космос не в силах. Отсюда гордые слова, написанные спустя много лет: «Мысль о сообщении с мировым пространством не оставляла меня никогда».

Шестнадцатилетний подросток поставил перед собой благородную цель. Но хватит ли у него сил достичь ее? Сумеет ли он разорвать тенета безденежья, принесшие столько горьких минут отцу?

Обо всем этом задумывается не только Константин, но и Эдуард Игнатьевич. Способности сына, необычный склад ума очевидны. Но что проку в способностях, если на них не обратят внимания знающие люди? Надо послать Константина в Москву или Петербург.

Воображению Эдуарда Игнатьевича рисовались яркие картины: Константин самостоятельно работает. Быстро накопив знания, он сдаст экзамены за техническое училище или построит какую-нибудь новую, удивительную машину. Эдуарду Игнатьевичу грезится, как сын беседует с профессорами, принимающими живейшее участие в его судьбе.

Мечты, мечты!.. Как часто расходитесь вы с тем, что приносит жизнь! Вот Циолковский снимает гимназическую форму. В руках у него документ, что он отчислен из гимназии для поступления в техническое училище. Тетка печет подорожники. Отец еще раз пересчитывает скромную сумму денег, которую может вручить сыну вместе с родительским напутствием. В последнюю минуту все стихают и присаживаются. Так велит обычай: перед дорогой.

Полный веры в будущее, покидает юный путешественник Вятку. Чем встретит его Москва?..

 


***


 

book2Вы ознакомились лишь с некоторыми работами, которые посвящены описанию жизни и деятельности Константина Эдуардовича Циолковского.

Хотите узнать больше? На нашем сайте в разделе «Научное наследие» вы найдете множество статей Константина Эдуардовича, доступных как для онлайн-чтения, так и для бесплатной загрузки в формате PDF.

Приятного погружения в мир мыслей и идей великого ученого!